Пленительные наслаждения

– Он не имел права дарить мне дом на Хенли-стрит. Разве не ты за него платил, Квил?

– Дженнингс прав, смею заметить, – вступила в разговор леди Сильвия. – Если бы Терлоу был жив, он вычеркнул бы это добавление. Кстати, мне не понравилось, как он отозвался о твоих заработках, Эрскин. В этом есть некое фарисейство. Все знают, что деньги утекали через руки Терлоу, как вода сквозь песок. И если бы ты не преуспел в своем деле, вы все сейчас сидели бы в долгах.

– Терлоу никогда со мной не советовался, – всхлипнула Китти. – Иначе я бы сказала ему, что мой дорогой Квил всегда делился со своим братом. Даже когда они были мальчиками. – Она вновь безутешно заплакала.

– Я приношу за отца извинения, – чопорно проговорил Питер. – Отцу не следовало преуменьшать твои успехи, Квил. И не надо было писать в завещании, что ты мне должен помогать.

– Я не принимаю это близко к сердцу. Но отец по-своему прав. У меня есть вульгарная привычка делать деньги, если уж быть честным. И я не пожелал с ней расстаться, когда он попросил меня. И это его не на шутку беспокоило. А что касается денег – отчего не поделиться? Я в них не нуждаюсь.

– Питер и так устроен неплохо, – вмешалась леди Сильвия. – На одну только ренту от собственности на Хенли-стрит можно жить припеваючи, не считая процентов с поместья. А деньги ты оставь для своих детей, Эрскин.

Квил вздрогнул и быстро взглянул на жену. Габби улыбнулась ему, будто он и не забыл о ее существовании, не говоря уже об их еще не родившихся детях.

– Ну, наслушались приятного, пора и честь знать, – подвела итог леди Сильвия, забирая свой крошечный ридикюль и помахивая черным платочком, явно без надобности. – Терлоу еще по-божески поступил, а то его могло занести неизвестно куда с его указаниями. Вон маркиз Грэби оставил племяннику только три тысячи фунтов в год. В наказание за «неуместные эскапады с любовницей», как гласило завещание. Представляете, и это зачитывалось в присутствии жены племянника!

Квил не двинулся с места, и Габби пришлось подойти к его матери, чтобы помочь ей встать. Он пристально смотрел на свою жену, на ее волосы с огненным отливом, никого, кроме нее, не видя. Он представил ее с маленьким ребенком на руках. В голове началась сумятица. Ох, какой же он болван! Ведь поставил крест на жене и детях – почему же на этот раз он так сглупил? Какая женщина добровольно выйдет замуж за такого ущербного мужчину!

И все же… одна прельстилась.

«Потому что ничего не знала о тебе!» – ехидно возразил внутренний голос.

Но Квил не мог с ним согласиться. Он не заметил, чтобы его признание вызвало у Габби особое недовольство. Выслушала – и бровью не повела. Не оскорбилась, не угрожала расторгнуть брак. Наоборот, только крепче привязывалась.