По дороге на Оюту (СИ)

Выдохнув свою тираду, я демонстративно залезла в рюкзак и вытащила из косметички футляр с цифровой ручкой, которой я пользовалась уже лет пять. В футляр было встроено зарядное устройство, так что такая ручка считалась вечной, если её, конечно, варварски не сломать.

В приступе лёгкой ярости и обиды, я кинула футляр в Демьяна.

— Держи, с такой ерундой, как этот проклятый бланк, даже вояка справиться может, большого ума там не нужно.

Демьян футляр поймал, но даже не глянул на то, что оказалось в его руках. Убрав ручку в сторону, он вновь уткнулся в своё голоокно, оставив кипу обнаруженных бумаг на свободном кресле.

Таким образом, мне показали, что разговор окончен.

Подхватив вещи из рюкзака, я пошла в душ. Тёплая вода облегчения не принесла, внутри клокотала обида. Давно меня так не принижали, я и забыла каково это, когда на тебя смотрят, как на полоумную. Одевшись в простую сиреневую облегающую футболку и изящный, но просторный комбинезон, я выудила небольшой тазик и, набрав в душе воды, замочила свои грязные вещи, те в которых я ушла из дому.

Вымещая злость, я тёрла ткань мылом. Грязь со швов и низа штанин отходила с большим трудом.

Но я не сдавалась, не хватало ещё, чтобы меня обличили в женской несостоятельности. Что-что, а уж постирать я могу.

— Зачем ты это делаешь, Анита? Я ведь сказал, что сам всё постираю, – голос Демьяна за спиной прозвучал неожиданно. Вздрогнув, я выронила мыло, которое тут же покатилось по полу. Быстро спохватившись, я поймала кусок и крепче зажала в руке.

— Постирать свои вещи я могу и сама, тут не нужно быть гением, – огрызнулась я.

— Для тебя это так важно? — процедил недовольно мой марионер, — Доказать мне, что ты способна заполнить бланк.

Или это просто каприз?

Сжав зубы, я решила промолчать и не вступать в очередной спор, который может закончиться ссорой.

— Что тебя так сильно задело? — допытывался мужчина, — К чему всё это самопожертвование со стиркой?

— Ты сам говорил о доверии, разве не так?! — горько усмехнулась я. — Ты сказал мне бежать или замереть по первой твоей просьбе, просил безоговорочно доверять. А сам не способен поверить мне!

— Это единственный бланк на корабль, ошибка слишком дорого будет стоить, — откровенно распсиховался Демьян, не желая отступать.

Не поворачиваясь, я махнула рукой.

— Да делай ты с этим бланком что хочешь. Мне ни до тебя, ни до твоего корабля больше дела нет, — в сердцах выпалила я.

— Даже так?! Ну, может тогда покинешь меня и мой корабль раз такая гордая?

— И покину, – огрызнулась я, — на первой же станции, или могу прямо сейчас выйти в космос полетать.

Психанув окончательно, я бросила мыло в таз. Отстирать грязь у меня не выходило, что взбесило меня ещё больше. Такой униженно никчёмной я себя никогда не чувствовала.