Развод. Научусь жить без тебя

…

Да к чёрту! Сколько можно мучать себя этими «если бы»?! История не знает сослагательных наклонений, увы. И наш случай — это не исключение.

Аудит шел полным ходом, но пока не было никаких зацепок и подозрительных моментов. Либо Кир очень хорошо прятал концы в воду, либо действительно не делал ничего предосудительного. Все чисто. Пока…

Смирнов был сам не свой. Он и так не отличался сдержанностью, а в последнее дни и вовсе с катушек слетал. То орал на подчиненных, то пытался наехать на меня, мол, если бы я тогда со своей беременностью не слилась, то фирма не просела бы.

Приходилось жестко напоминать ему о том, что он сам стремился оказаться единолично у руля и был рад, что я отвалилась и не путаюсь под ногами.

После этого он угрюмо затыкался и уходил, потому что крыть было нечем. Ему и правда хотелось быть главным, и все эти годы он им был. А я радовалась, что могу прятаться в своей норе и зализывать раны.

Вот теперь и пожинали плоды излишней самоуверенности одного и слабости другой. Закономерно, но от этого не менее обидно.

Целую неделю мне везло. Я не встречалась в саду с Русланом – иногда приходила раньше него, иногда позже, а пару раз снова попадала на их няню.

Радовалась и в то же время тоскливо оборачивалась на дверь, каждый раз, когда она с тихим скрипом открывалась. Ждала. Ругала себя на все лады, но все равно ждала, испытывая иррациональное желание увидеть его хоть мельком.

Это какой-то особый вид мазохизма – тайком озираться в поисках бывшего мужа. Хотеть его увидеть, прекрасно зная, что после этого полночи не смогу заснуть из-за ревности, боли и обиды.

Только у Даринки всё было хорошо. Сад ей нравился, воспитательницу она полюбила всей душой, ребят — тоже. Она всё так же дружила с Егором и каждый раз вечером, когда мы с ней пили чай с пряниками, рассказывала о том, какой он замечательный.

— Я бы хотела такого братика, — заявила она как-то перед сном, — мы бы с ним играли, дружили и всегда были вместе.

Я чуть не разрыдалась, потому что это и был братик. Мальчик, которого другая женщина родила моему мужу.

После таких разговоров я чувствовала себя разбитой, но ничего не могла сделать, чтобы исправить ситуацию.

Мы регулярно созванивались с Катериной. Я поведала ей о том, как хреново обстояли дела на фирме, и кто за этим стоял, а она нехотя я призналась, что ей активировалась Лера.

— Что ей надо?

— Расспрашивает про тебя. Где ты? С кем ты? Не приезжаешь ли ко мне.

— Боится, что у меня снова всё будет хорошо?

— Похоже на то. А ещё, она, по-моему, не верит, что я ничего не знаю о твоих делах.

— Да и пошла она….

Сил на то, чтобы переживать ещё и о двуличной сестре у меня не было. Эта часть некогда крепкой семьи осталась в прошлом. Я вычеркнула из своей жизни и Валерию, и племянницу.