Под доброй улыбкой зла

Денис, в этот момент дойдя до угла здания, повернул назад и оказался рядом с ней, когда она выбралась из машины.

Она смутилась и обрадовалась, когда его увидела.

Она обрадовалась, и от этого Денису стало так хорошо, что даже хмурое слякотное утро показалось по-своему милым. Раньше он слякоти терпеть не мог и успел этому удивиться.

– Прошу, – он жестом хозяина показал на вход в салон.

Власта засмеялась и первой вошла в полутемное помещение.

В салон вела ближайшая дверь. За дверью небольшой офис весь был уставлен разномастными стеллажами со множеством статуэток, сувениров, небольших картин. Картины побольше стояли на полу, прислоненные к стеллажам.

– Семен Аркадьевич! – негромко позвал Денис.

Хозяин показался в проеме между стеллажами. Ему было лет двадцать пять. Он сидел в инвалидной коляске.

– Здрасте, – хозяин улыбнулся доброжелательно и весело. – Что вас интересует?

– Я по поводу Елизаветы Осокиной, – объяснила Власта.

– Мы с вами вчера разговаривали? – хозяин пригладил рукой черные кудрявые волосы.

– Покончить самоубийством Елизавета не могла! – задумчиво поделился Семен. – Я подумал и понимаю – не могла.

– Откуда вы знаете? – грустно усомнилась Власта.

– Знаю! В первый раз она приехала ко мне два месяца назад, привезла статуэтки, – он улыбнулся. – Люди, когда меня видят, сразу начинают жалеть, а она не стала. Если честно, я это оценил. С ней я себя инвалидом не чувствовал, а это противно, чувствовать себя инвалидом.

Он опять улыбнулся и опять провел ладонью по волосам.

– У нее летом умер ребенок, – заметила Власта.

– Знаю, – кивнул Семен. – Но Лиза сильная была, она с этим справилась. И с тягой к спиртному тоже. Я, когда в аварию попал, тоже сильно пил сначала. А потом перестал. И она перестала. Мы с ней дружили. Виделись нечасто, но по телефону болтали.

– Извините, – Власта замялась. – Она могла написать на вас завещание?

– Завещание? – удивился Семен. – Она его все-таки написала? Я ей это посоветовал, когда она сказала, что жить не хочет. Это было, когда она во второй раз приехала, она тогда выпивши была, расплакалась. Я ей посоветовал, перед тем как помереть, завещание написать. Но это так была… шутка. Мы оба понимали, что это все несерьезно. Потом я про завещание спросил, но она только засмеялась. Какого черта ей писать завещание! Она не думала умирать, она собиралась жить!

– На меня написать завещание не могла, – подумав, он покачал головой. – Кроме имени, фамилии и отчества она про меня ничего не знала. По-моему, для завещания этого недостаточно. И вообще… Мы с ней дружили, но она в меня не влюбилась до такой степени, чтобы завещание написать. А было что завещать?

– Было, – кивнула Власта. – Можно посмотреть ее работы?

– Можно, – Семен отъехал назад, развернулся.