Подвигъ

«Ну-съ, — сказалъ онъ, повалившись на диванъ и сразу вытянувъ ноги, — какія новости?»

Вошелъ слуга съ коктэйлями. Мартынъ безъ удовольствія глотнулъ пряную жидкость и вкратцѣ разсказалъ, какъ онъ прожилъ эти два года. Его удивило, что, какъ только онъ замолкъ, Дарвинъ заговорилъ о себѣ, подробно и самодовольно, чего прежде никогда не случалось. Какъ странно было слышать изъ его лѣнивыхъ цѣломудренныхъ устъ рѣчь объ успѣхахъ, о заработкахъ, о прекрасныхъ надеждахъ на будущее, — и оказывается писалъ онъ теперь не прежнія очаровательныя вещи о піявкахъ и закатахъ, а статьи по экономическимъ и государственнымъ вопросамъ, и особенно его интересовалъ какой-то мораторіумъ. Когда же Мартынъ, во время неожиданной паузы, напомнилъ ему о давнемъ, смѣшномъ, кембриджскомъ, — о горящей колесницѣ, о Розѣ, о дракѣ, — Дарвинъ равнодушно проговорилъ: «Да, хорошія были времена», — и Мартынъ съ ужасомъ отмѣтилъ, что воспоминаніе у Дарвина умерло или отсутствуетъ, и осталась одна выцвѣтшая вывѣска.

«А что подѣлываетъ Вадимъ?» — сонно спросилъ Дарвинъ.

«Вадимъ въ Брюсселѣ, — отвѣтилъ Мартынъ, — кажется, служитъ. А вотъ Зилановы тутъ, я часто видаюсь съ Соней. Она все еще не вышла замужъ».

Дарвинъ выпустилъ огромный клубъ дыма. «Привѣтъ ей, привѣтъ, — сказалъ онъ. — А вотъ ты... Да, жалко, что ты все какъ-то треплешься. Вотъ я тебя завтра кое-съ-кѣмъ познакомлю, я увѣренъ, что тебѣ понравится газетное дѣло».

Мартынъ кашлянулъ. Настало время заговорить о самомъ важномъ, — о чемъ онъ еще недавно такъ мечталъ съ Дарвиномъ поговорить.

«Спасибо, — сказалъ онъ, — но это невозможно, — я черезъ часъ уѣзжаю изъ Берлина».

Дарвинъ слегка привсталъ: «Вотъ-те на. Куда же?»

«Сейчасъ узнаешь. Сейчасъ я тебѣ разскажу вещи, которыхъ не знаетъ никто. Вотъ уже нѣсколько лѣтъ, — да, нѣсколько лѣтъ, — но это неважно...»

Онъ запнулся. Дарвинъ вздохнулъ и сказалъ: «Я уже понялъ. Буду шаферомъ».

«Не надо, прошу тебя. Вѣдь я же серьезно. Я, знаешь-ли, спеціально сегодня добивался тебя, чтобы поговорить. Дѣло въ томъ, что я собираюсь нелегально перейти изъ Латвіи въ Россію, — да, на двадцать четыре часа, — и затѣмъ обратно. А ты мнѣ нуженъ вотъ почему, — я дамъ тебѣ четыре открытки, будешь посылать ихъ моей матери по одной въ недѣлю, — скажемъ, каждый четвергъ. Вѣроятно я вернусь раньше, — я не могу сказать напередъ, сколько мнѣ потребуется времени, чтобы сначала обслѣдовать мѣстность, выбрать маршрутъ и такъ далѣе... Правда, я уже получилъ очень важныя свѣдѣнія отъ одного человѣка. Но кромѣ всего можетъ случиться, что я застряну, не сразу выберусь. Она, конечно, ничего не должна знать, должна аккуратно получать письма. Я далъ ей мой старый адресъ, — это очень просто».

«Да, конечно, это очень просто», — проговорилъ Дарвинъ.