Подвигъ

«Видишь, цѣлая пачка», — сказала Алла воровскимъ шопотомъ, но Мартыну было не до стиховъ. «Какой дикій, Боже мой, какой дикій», — глухо приговаривала она, незамѣтно ему помогая. Мартынъ торопился, настигалъ счастье, настигъ, и она, покрывая ему ротъ ладонью, бормотала: «Тише, тише... сосѣди...»

«Это по крайней мѣрѣ вещица, которая останется у тебя навсегда, — яснымъ голосомъ сказалъ дядя Генрихъ и слегка откинулся, откровенно любуясь статуэткой. — Въ семнадцать лѣтъ человѣкъ уже долженъ думать объ украшеніи своего будущаго кабинета, и, разъ ты любишь англійскія игры.

..» «Прелесть», — сказалъ Мартынъ, не желая дядю обидѣть, и потрогалъ неподвижный шаръ у носка футболиста.

Домъ былъ деревянный, кругомъ росли густыя ели, туманъ скрывалъ горы; жаркая желтая Греція осталась дѣйствительно очень далеко. Но какъ живо еще было ощущеніе того гордаго, праздничнаго дня: у меня есть любовница! Какой заговорщическій видъ былъ потомъ вечеромъ у синей кушетки! Ложась спать, Черносвитовъ все такъ же скребъ лопатки, принималъ усталыя позы, потомъ скрипѣлъ въ темнотѣ, просилъ не тяжелить воздуха, наконецъ храпѣлъ, посвистывая носомъ, и Мартынъ думалъ: ахъ, если бъ онъ зналъ.

.. И вотъ однажды, когда мужу полагалось быть въ городѣ, а въ его и Мартыновой комнатѣ, на кушеткѣ, Алла уже поправляла платье, успѣвъ «заглянуть въ рай», какъ она выражалась, межъ тѣмъ, какъ Мартынъ, вспотѣвшій и растрепанный, искалъ запонку, оброненную въ томъ же раю, — вдругъ, сильно толкнувъ дверь, вошелъ Черносвитовъ и сказалъ: «Ишь ты гдѣ, матушка. Я, конечно, забылъ захватить съ собой письмо Спиридонова. Хорошенькое было бы дѣло». Алла провела ладонью по смятой юбкѣ и спросила, наморщивъ лобъ: «А онъ уже далъ свою подпись?» «Этотъ старый скотъ Бернштейнъ все воду возитъ, — сказалъ Черносвитовъ, роясь въ чемоданѣ. — Если они желаютъ задерживать деньги, то пусть сами, скоты, выкручиваются». «Главное, — сказала Алла, — не забудь объ отсрочкѣ. Ну что, нашелъ?» — «На катерѣ къ чертовой матери — бормоталъ Черносвитовъ, перебирая какіе-то конверты. — Оно должно быть. Не могло жъ оно запропаститься въ самомъ дѣлѣ». «Если оно пропало, тогда вообще все пошло прахомъ», — сказала она недовольно. «Тянутъ, тянутъ, — бормоталъ Черносвитовъ, — вотъ и возись съ ними. Опупѣть можно. Я буду очень радъ, если Спиридоновъ откажется». — «Да ты не волнуйся такъ, найдется», — сказала Алла, но видимо и сама была встревожена. — «Есть, слава Тебѣ, Господи!» — воскликнулъ Черносвитовъ и скользнулъ глазами по найденному листку, при чемъ отъ вниманія челюсть у него отвисла. — «Не забудь сказать объ отсрочкѣ», — напомнила ему Алла. «Добже», — сказалъ Черносвитовъ и поспѣшно вышелъ.

Этотъ дѣловой разговоръ привелъ Мартына въ нѣкоторое недоумѣніе.