Похорони Меня Ложью

Я медленно подхожу к его кровати, кровь с оглушительным ревом стучит у меня в ушах. Я стискиваю зубы и смотрю на Винсента, ожидая, что он объяснится, прежде чем я слечу с катушек.

— Мы поссорились. — мой желудок сжимается, и я стискиваю челюсть, пытаясь подавить гнев. — Она съехала с дороги. Это последнее, что я помню.

— Просто остановись на чертову минуту. Что значит, ты столкнулся со Скарлетт? Где ты был? Почему вы были вдвоем в машине? — Маркус спрашивает обо всем, о чем я вдруг не в состоянии спросить.

Мои кулаки сжимаются и разжимаются, и я боюсь, что если пошевелюсь, то могу наброситься на Винсента и свернуть ему шею, как несколько минут назад пытался сделать с Трентом. Гнев, который внезапно живет и дышит через мое тело, будто это просто сосуд для насильственных действий, должен был бы беспокоить, но нет.

Для меня это в новинку. Я не так реагирую, потому что овладел искусством бесчувствия. Я всегда спокойный и отстраненный в подобных случаях. Это просто еще одна вещь, которую Маккензи чертовски изменила.

— Ты что, Маркус, не слышал, что я сказал? — рявкает Винсент. — Эта сука съехала с чертового обрыва! Посмотри на меня! — кричит он, и его лицо приобретает нездоровый оттенок красного.

Я делаю угрожающий шаг вперед, Маркус вытягивает руку, удерживая меня.

— С обрыва? — спрашивает Трент. — Где тебя черти носили?

Мы точно знаем, где он был, но он не знает об этом.

— Я был в Ферндейле, блядь. Должно быть, она поехала за мной. Я ни хрена не знаю.

Его слова заставляют меня замолчать, и мой взгляд сужается еще больше. Как далеко может зайти Маккензи, ради привлечения моего внимания? Так вот что? Винсент оказался не в том месте и не в то время?

Но какого черта он делал в Ферндейле? Он ненавидит своих родителей. В этом дерьмовом городке для нас ничего не осталось, кроме плохих воспоминаний и, что еще хуже, скелетов в шкафу.

Я изо всех сил старался держать дверь закрытой для этих скелетов, но, похоже, кто-то уже взломал дверь, и когда я узнаю, кто это, я собираюсь покончить с ними.

На этот раз навсегда.

Зак приходит последним примерно через час или два, растрепанный и растерянный. Мы с Маркусом переглядываемся, молча гадая, что с ним стряслось и почему он так долго добирался. Не в силах сдержаться, я нервно провожу рукой по лицу. Ничего в рассказе Винсента из прошлого не имеет смысла. Я снова и снова прокручиваю это в голове, но ничего не выходит.

— Расскажи еще раз. Расскажи эту чертову историю еще раз.

— Ты шутишь, Баз? — рычит Зак, приходя на помощь Винсенту.

Маркус пересказал историю Винсента Заку, когда он пришел сюда, и он, казалось, даже не задавал вопросов, как и Трент. Они так уверены, что он говорит правду, когда мы с Маркусом знаем, что он что-то скрывает от нас.

Я просто еще не знаю, что.