Похорони Меня Ложью

Имя, которое он постоянно повторял, заставляет мою грудь сжиматься. Я не хочу в это верить. Не могу поверить, что она имеет какое-то отношение к аварии.

Или, по крайней мере, он хочет, чтобы мы в это поверили.

Я продолжаю трясти головой, пытаясь разобраться. Никто из парней не знает Маккензи по ее настоящему имени. Для них она Скарлетт. Они все еще не знают всех подробностей того, что произошло, между нами, но знают достаточно. Я начинаю сомневаться, действительно ли она была способна на большее, чем показывала.

Винсент издает полный боли стон, пытаясь сдвинуть свой вес.

— Я уже, блядь, сказал вам, придурки, что случилось. Эта сука психопатка съехала с гребаного обрыва.

Мои ноздри раздуваются, когда я пытаюсь контролировать свой гнев. Вот откуда я знаю, что заклинание, которым меня заколдовала Маккензи, работает. Она вполне могла попытаться кого-то убить, и вот я здесь, злюсь, что Винсент называет ее психопаткой.

Я чувствую на себе тяжесть взглядов парней, вероятно, осуждающих меня за то, что я привел ее. Но проблема, с которой я сейчас сталкиваюсь, связана с Винсентом. Мне хотелось бы думать, что я знаю Маккензи, если не всю ее, то хотя бы малую часть, но Винсента... он мне как брат. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять, когда он сдерживается. Он хранит секреты, не рассказывает всей истории, и мне нужно выяснить, почему.

— Что ты делал в Ферндейле? В лесу?

— Я, блядь, собирался домой в гости, — скрипит он зубами, его черные глаза бросают мне вызов.

Я сужаю глаза и склоняю голову набок.

— К родителям? Мне трудно в это поверить.

— Черт возьми, Пирс, поверь.

— Чем вы вдвоем занимались в машине?

Следует долгая напряженная пауза, прежде чем Винсент издаёт смешок.

— Об этом ты сейчас беспокоишься? Трахнул ли я твою девушку, Себастьян? Конечно, об этом. — он усмехается, пренебрежительно качая головой.

— Нет, я пытаюсь понять, почему все, что ты говоришь, не имеет никакого ебаного смысла, Винсент.

— Она пыталась убить меня! Ты не понимаешь? Эта сука психопатка поехала за мной в городок и заманила меня в свою машину, а потом съехала с обрыва. Если бы она не была уже мертва, я бы убил ее сам! — рычит он, как бешеная собака, яд извергается из его губ.

От его слов у меня в груди возникает странное ощущение. Как будто в мою грудную полость упала глыба сухого льда, лишив возможности дышать. Кажется, что внутри что-то разваливается на куски, но я сжимаю руки в кулаки, стараясь держать себя в руках.

Я стараюсь говорить спокойно и ровно. Выражение моего лица остается пустым.

Винсент молчит, уставившись на мягкие простыни на кровати, избегая моего взгляда.

— Я говорю, что мы съехали с гребаной обрыва, чувак. Она пыталась убить меня до того, как я вылез. Я не знаю, где она сейчас. Все, что я знаю, это то, что она опасна. И ей нужна помощь.