Поле боя

Страха не было. Голова эйфорически кружилась, руки дрожали и зудели, будто собирались стать крыльями, однако ноги вросли в скалу и держали его, как корни – дерево, и не позволяли приблизиться к обрыву. И все же Ираклий верил, что сможет это сделать. Верил и ждал, что ему помогут.

Где-то вверху раздался тонкий птичий вскрик.

Сквозь ураганно несущиеся струи облаков прорвалась ослепительно белая точка, приблизилась, превращаясь в изумительно красивую белую птицу с черным хвостом и черными перьями на концах крыльев. Птица спикировала на макушку скалы и превратилась в женщину невиданной красоты с распущенными черными волосами и черными глазами.

– Не меня ли ждешь, герой?

– Кто ты? – обрел дар речи Ираклий.

– Я птица Сирин. Не побоишься принять от меня помощь?

Сирин – темная птица, вспомнил Ираклий славянский миф, олицетворение темной силы, посланница властелина подземного мира. От головы до пояса она – женщина несравненной красоты, от пояса и ниже – птица. Кто послушает ее голос, забывает обо всем на свете, и нет сил, способных заставить его не слушать Сирин, а смерть для него в этот миг – истинное блаженство!

– Не побоюсь, – храбро ответил Ираклий.

– А если мифы не лгут и тебя ждет смерть?

– Значит, такова моя судьба.

– Зачем ты здесь? – Женщина-птица приблизилась.

Ираклий зачарованно разглядывал ее, любуясь необычной «ведьминой» красотой, изумительной пластикой движений, руками, летающими во время разговора, превращающимися в крылья и обратно, необыкновенно гибким станом, походкой, вызывающе женственной, сексуальной и в то же время свободной, горделивой. В живых дразнящих глазах женщины искрился такой властный призыв, что Ираклий рванулся к ней… и почувствовал, что ноги наконец вырвались из скалы, обрели былую упругость, подвижность и силу.

– Зачем ты здесь, герой? – повторила вопрос Сирин.

Ираклий очнулся, нахмурился, подошел к краю обрыва, показал вниз рукой:

Посреди зеленого моря тайги чернела угрюмая клякса болота с частоколом мертвых серых деревьев. Сирин присмотрелась к болоту, на ее прекрасное лицо легла тень.

– Да, – согласился Ираклий, – можно сказать и так – «печать Сатаны». Это секретный объект Легиона, где рождается новое страшное оружие.

Женщина-птица некоторое время рассматривала болото, повернула голову к Ираклию, в глазах ее протаяла необидная насмешка.

– Я ведь – сила темная, не боишься потерять больше, чем найти? Вдруг я попрошу взамен душу?

– Проси, – хрипло проговорил Ираклий.

– Храбрость – не синоним мудрости. Я помогу тебе, жди. – Она вдруг обожгла губы Ираклия поцелуем, отступила на шаг, превратилась в птицу и сорвалась со скалы вниз, сделала вираж, унеслась в облака.