Поле боя

Крутые бедра, плоский живот, треугольник черных волос, бугорок лобка… дама была весьма соблазнительна, вполне осознавая это, и Панкрат сразу протрезвел.

– В другой раз, детка, – сухо сказал он, закрывая дверь.

В коридоре раздался смех, затем зовущий мужской голос, и все стихло. Покачав головой, Панкрат напился минералки из холодильника, добрался до кровати, но лечь не успел: в дверь снова постучали. Однако на сей раз гость был мужчина – Архип Иванович Мережковский собственной персоной. Причем не один, с капитаном Зинчуком.

– Извините, Панкрат Кондратович, за столь ранний визит, – сказал Мережковский.

 – Есть разговор. Разрешите войти?

Панкрат молча посторонился.

Гости прошли в номер, Зинчук заглянул в спальню, отрицательно качнул головой в ответ на взгляд Мережковского, что не ускользнуло от внимания Воробьева, и расположились в гостиной. Заместитель главы «Психодава» сел в кресло, Зинчук прислонился к косяку двери, с преувеличенным вниманием разглядывая картину на стене: зимний пейзаж.

Панкрат надел тренировочный костюм, сел на диван, не спеша задавать вопросы. Он уже понял, что его разговор с Родионом стал известен руководству и что речь пойдет именно об этом.

– Панкрат Кондратович, – произнес наконец Мережковский, – мне доложили о вашем странном любопытстве к делам нашей организации, которые никак не касаются вас лично.

Гости переглянулись.

– Что вы на это скажете?

– Ничего, – лаконично сказал он.

Мережковский улыбнулся, в то время как глаза его оставались непроницаемо-холодными.

– О чем вы говорили с вашим бывшим приятелем?

– С Родионом Кокушкиным.

– Не помню. Почему бывшим?

– Что?! – не поверил ушам Панкрат. – Как это умер? Я же недавно с ним…

– Выпивали и беседовали.

Вот нам бы и хотелось выяснить, о чем вы разговаривали. Вам не кажется странным одно обстоятельство, полковник? Люди, с которыми вы дружите или конфликтуете, внезапно отдают концы. Сначала Твердохлеб, теперь Кокушкин… а?

Стремительный поток мыслей пронесся в голове Воробьева, но среди них не было ни одной дельной, и он заставил себя успокоиться.

– Я никого не убивал.

– Хорошо, допустим. В принципе идея привлечь вас к нашей работе принадлежала самому Кокушкину, за что он и пострадал.

Но уж слишком легко вы с ним покончили.

– Знаете что, господин психолог, – твердо сказал Панкрат. – Вы прекрасно знаете, что я Родиона не убивал. Чего вы хотите? Говорите прямо.

– Конечно, вы убили его не руками. Вы сначала напоили его, сняли блокаду, задали интересующие вас вопросы, а уж потом сработала программа.

– Вы хотите сказать, что Родион был… зомбирован?!

– Разве вы этого не знали?

– Господи! – Панкрат зажмурился, надавил пальцами на глаза, посмотрел на внимательно наблюдавшего за ним Мережковского.