Поле боя

После этого Панкрат дождался возвращения Родиона с очередной операции и зашел к нему в номер, не уступавший по комфортабельности его собственному. Шел уже второй час ночи, и бывший «мститель», получивший звание капитана внутренних войск и группу «Тень» в подчинение, собирался ложиться спать.

– Тебе чего, командир? – открыл он дверь, не торопясь впускать Панкрата в номер. – Отдыхай, ты вчера неплохо поработал.

Панкрат выставил вперед руку с бутылкой водки.

– Давай булькнем по рюмашке, за успешное завершение операций. Чего-то я перенервничал.

Родион, до конца не снявший с себя черный комбинезон (все тот же комплект «ниндзя-1»), подумал и отступил в сторону.

– Проходи. Извини за беспорядок. Садись там у столика, доставай рюмки, я сейчас.

Пока Родион переодевался и умывался, Панкрат откупорил бутылку «Кристалла», разлил по рюмкам, сел в кресло, разглядывая бардак в гостиной: судя по некоторым штрихам и невыветрившемуся запаху духов, здесь бывали женщины. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Кокушкин был холост, а женщин в «Психодаве» хватало, они работали практически во всех его отделах.

Родион вернулся в комнату, взял рюмку, проследил за красноречивым взглядом бывшего командира, криво усмехнулся:

– Так и живем, ни в чем себе не отказываем. Ну, вздрогнули?

Они выпили, закусили бутербродами с соленым огурцом и ломтиками сала. Родион выглядел заторможенным, углубленным в какие-то размышления и практически не разговаривал, глядя прямо перед собой. Панкрат заметил его состояние и осторожно спросил:

– Что это ты такой задумчивый? Рубль потерял?

– Не надо было ее… – вздохнул Родион, очнулся, налил себе еще рюмку водки и залпом выпил, захрустел огурцом.

– Кого ее? – небрежно поинтересовался Панкрат.

– Жену Лысцова. Начала сопротивляться, сука, и Кремень ее…

– Значит, это твоя группа брала квартиру полковника? Зинчук мне говорил, что это задача «Тени», но не сказал, кто именно будет ее выполнять. На кой хрен вы туда полезли? Мало было самого Лысцова?

– Мало, – скривил губы Родион.

– По нашим сведениям, у него были «глу…» – Родион осекся, прижал палец к губам, оглянулся. – Тсс, я ничего не говорил, ты ничего не слышал! Об этом никто не должен знать!

– Не боись, братан, я никому не скажу. Кто это тебя так напугал? Зинчук, что ли?

Лицо Кокушкина пошло пятнами, глаза заблестели еще сильней, подернулись флером легкого безумия. Пить водку ему было явно противопоказано.