Поле сражения

– По очереди, гражданин, по очереди! – закричал, соскакивая с места, клетчатый приказчик. – Я тоже к начальнику. У меня тоже срочно!

– Чего ты кричишь? – урезонил его сосед. – Тебе же не оттуда, тебе же только туда.

Очередь мрачно усмехнулась.

Машарин, не отвечая на реплики, пошёл к кабинету.

– Оружие? – спросил у двери часовой.

На всякий случай часовой провёл руками по его карманам.

В кабинете за разными столами, составленными буквой «Т», сидели два усталых человека. Тот, что помоложе, круглый лицом, усатый, подозрительно взглянул на Машарина и предложил сесть.

Другой, очкастый интеллигент, даже не оторвал от бумаги клинышка уставленной туда бороды.

– Вы председатель чека? – спросил Машарин круглолицего.

– Я зампред, Черевиченко. Это мой помощник. Значит, вы насчёт заговора. Что за заговор? Откуда вам известно о нём?

Машарин рассказал о встрече с Ягудиным.

– А вы, значит, бывший офицер и решили помочь нам? А может, только отвлечь нас, заманить в ловушку? Почему мы должны верить вам?

– А вы не верьте, – посоветовал Машарин.

– А я и не верю! – почти крикнул чекист. – Я никому не верю, а бывшим офицерам особенно.

Каждый третий шпион, а каждый второй скрытая контра.

– Я командир Красной армии и прошу разговаривать со мной в подобающем тоне, – сказал Машарин. – Вот документы.

Он протянул Черевиченке мандат и медицинское предписание. Чекист придирчиво просмотрел документы и протянул их помощнику.

– Таки дела, значит, – произнёс он, – вся страна воюет, а бывший командир полка Машарин решил поберечь собственное здоровье. Хотя, – он посмотрел на исхудалое лицо Машарина, – вам действительно отдохнуть недельки две не помешает.

Рана затянулась? Ну и хорошо… В какой партии состоите?

– В РСДРП. С ноября. Большевик.

– Откуда родом? Сословие?

– Местный. Из золотопромышленников. Инженер.

– Ого! – повернулся он к помощнику.

Тот, улыбаясь, кивнул.

– Ну, рассказывайте!

Машарин кратко, стараясь не упустить ничего важного, рассказал о себе.

Черевиченко слушал внимательно, не перебивая и не торопя. Ему приходилось встречаться с профессиональными революционерами из аристократических фамилий, и он не очень удивлялся этому, хотя не совсем понимал, что заставляет их идти в революцию, и никогда не верил им до конца.

– Скажите, – решил он ударить Машарина по самому больному месту, чтобы окончательно прояснить для себя этого человека, – а совесть, – у вас ведь, интеллигентов, на первом месте совесть, – совесть не будет вас мучить, что вот этот Ягудин доверился вам, а вы как бы донесли на него?

– Будет, – сказал Машарин. – Но она меня бы ещё больше мучила, если бы я не предупредил готовящейся Варфоломеевской ночи. Я видел результаты подобных выступлений на Дону.