Половинки

Ми Сун профессиональным чутьем профайлера видела, что Дон Гу не лжет, рассказывая, как однажды ему позвонил незнакомый человек и предложил одну, как он выразился, «непыльную, но доходную работёнку». Наследник своего отца, парень давно уже занимался подобными делами, и в этот раз согласился, не раздумывая.

Сестру он привлек к делу только потому, что надо было следить за пленником и присматривать за тем, чтобы их никто не обнаружил раньше времени.

Парень думал, что все пройдет быстро и гладко. Но он не рассчитал силы удара по голове музыканта, и здоровье того резко ухудшилось. Сестре пришлось стать еще и сиделкой при больном. Но она ничего плохого не сделала. Дон Гу постоянно делал на этом упор, пытаясь донести до следователя, что девчонку нужно отпустить.

Рю Бом Гиля он сдал с потрохами, не желая сидеть за решеткой в одиночестве. Все его показания были тщательно записаны в протокол и подтверждены его подписью.

Ми Сун, сидя за столом рядом со следователем Лим Хван Бо, молча наблюдала за течением допроса, отслеживала малейшие признаки того, что указало бы на ложь в рассказе Дон Гу. Иногда делала какие-то заметки на страницах своего блокнота. Большую же часть времени молчала. И только потом, когда обвиняемого уводили в камеру, делилась с Лимом своими наблюдениями.

Но, хотя Дон Гу признался в совершенном преступлении, бизнесмен Рю по-прежнему все отрицал, следуя советам своего адвоката. И тогда следователи пришли к мысли, что необходимо устроить этим двоим очную ставку.

В компьютере, изъятом в доме бизнесмена, нашлось столько компрометирующей Рю информации, полезной для дела, что Лим Хван Бо почти не сомневался, что Рю Бом Гилю ничего не останется, как начать давать показания. И тогда дело можно будет уже передавать в прокуратуру.

Ми Сун несколько раз встречалась с братом и сестрой Чон и тоже задокументировала их подробные рассказы по делу.

Работа занимала все мысли девушки днем. Но вот вечером, когда она возвращалась в свою квартиру, уже ничто не мешало ей заниматься самокопанием.

Ее раздирали противоречия. С одной стороны, Ким Намджун нравился ей – своим острым умом, своим талантом. Объективно девушка понимала, что он, и впрямь, гениален. Она сама недалеко ушла от него по уровню развития интеллекта. Да и внешне он, как недавно осознала Ми Нун, тоже нравился ей – со своим высоким ростом (сама будучи высокой, девушка инстинктивно обращала внимание на мужчин, возвышающихся над ней), своими ясными глазами, заглядывающими, казалось, в самую душу, своей улыбкой с этими невероятными ямочками, в которые каждый раз, когда она видела их, хотелось осторожно ткнуть пальцем – чтобы только удостовериться, что это не обман зрения.