Помещик. Том 1. Сирота

— И за мой поход к отцу Афанасию не держишь зла?

— Ты, я полагаю, уже и сам уже понял, что так поступать не стоило? — серьезно спросил купец.

— Понял. Да только пути назад уже нет.

— Ведаю я про лампу. И полностью с зятем согласен. Встревать себе дороже, хотя выгода с нее и великая. Но никакая выгода не стоит жизни твоих близких.

— Да уж. Я вообще — то лодку твою пришел сдать. Только вот решу, где остановлюсь. Так как барахлишко нужно где — то сложить.

— А и не надо ничего сдавать. Дарю. У меня еще лодки есть. А за спасение зятя и племянника — это меньшее, что я могу сделать.

— Ну… благодарствую.

— Ты и правда, как сказывают, все отдал отцу Афанасию?

— У меня был выбор? Ты огненников видел? То по мою душу. Не отдал бы, так вытрясли.

— Жаль… хотя понимаю и не осуждаю. Ты ведь про эту краску говорил, что ежели что найдешь еще, то обязательно ко мне наведаешься?

— Жаль… очень жаль. Впрочем, если ты что — нибудь еще найдешь, то знаешь к кому обращаться. — подмигнул Агафон. — После того, что ты для меня сделал, я тебя не обижу.

— Если отец Афанасий узнает, что я с краской пришел к тебе, то меня обидит уже он. — мрачно отметил парень.

— Так все же там еще что — то могло быть? — оживился купец.

— Я этого не говорил.

— Я понял тебя, — улыбнулся Агафон. — Он не узнает.

Так минут десять и проболтали. Купец методично прощупывал отрока, давая понять, что с ним сотрудничать намного лучше и что теперь он ему чуть ли не родственник. А парень задавал сложные вопросы и старался не сболтнуть лишнего.

Наконец, наболтавшись они попрощались. И Андрейка решил прогуляться к отцу Афанасию. Дабы прозондировать что к чему. А то, мало ли? Может ему нужно спешно садиться в лодку, да «делать ноги»?

Однако далеко он не ушел.

У ворот поместья Агафона его вновь, как и в прошлый раз, ждал Петр по прозвищу Глаз.

— Опять ты по торгашам подвизаешься? — процедил с пренебрежением этот человек.

— Тебе надо чего? Или сразу пойдешь на кутак[1] к лешему?

— Есть такое дело. Но ты не подумай ничего дурного. Я от чистого сердца. — произнес отрок с серьезным лицом, а потом чуть подавшись вперед снисходительным тоном добавил. — Петруша, тебе чего надо то? У меня очень много дел. Не до тебя.

— Куда как серьезнее. Ты долг, когда отдавать будешь?

— Какой долг? — неподдельно удивился Андрейка.

— Твой отец брал у меня в долг. Он умер. Теперь долг на тебе. Вот я и пришел спросить с тебя.

— Отец мне сказывал, что вы не о том договаривались. Что на меня его долг не переходит.

— Ты хочешь назвать моего отца лжецом?! — резко поменяв тон, поинтересовался Андрейка и положил руку на эфес сабли.

— Да черт с ним! Лжец или не лжец. Преставился он. А ты тут. И тебе долг вертать мне надлежит!

— Что здесь происходит?! — грозно прозвучал голос воеводы.