Помещик. Том 1. Сирота

И кулеш представлял собой достаточно специфический ее вид.

Прежде всего он отличается консистенцией, будучи чем — то средним между кашей и похлебкой. Из — за чего не портил желудок «сухомяткой» без сильного проседания «нажористости».

Вторым важнейшим условием является лук. Его туда добавляется много. Из — за чего вкус крупы становиться более пряным. Что играло огромную роль в ситуации, когда это блюдо нужно изо — дня в день многие месяцы.

Третьим ключевым фактором является сало или масло. Чем их больше, тем лучше. В данном случае Андрейка нажарил шкварок из соленого сала и заправил их в кулеш, не жадничая. Благо, что сала хватало. Он его специально для этих целей закупил тогда у Агафона.

Дальше уже шли нюансы по вкусу. Можно было заправлять травами вкуса или добавлять другое мясо. Но это не важно. Главное, что достаточно крупы, лука и сала, сваренных в консистенции густой похлебки. Впрочем, Андрейка придерживался по возможности этих «нюансов» и добавил в котел еще и зайчатину сверху, так как по утру снял с ловушку одного «лопоухого прыгуна». Так что варево у него было вкусным и нажористым. Готовил он его с запасом, чтобы и на утро. А завтрак у них был плотным. Поэтому кулеша хватило для того, чтобы всем гостям выдать более — менее разумные порции и таки накормить.

И Андрейка с Афанасием отправились в землянку. Дела обсуждать.

Вошли. И священник замер, не решаясь шагнуть вперед.

— Отчего, ты чего? — удивился парень.

— Отчего она у тебя как ярко светит?

— Так я масло на заячьем помете настаивают. Слышал бабки на торгу болтали о том. Думал шутят. Ан нет — вон, глядите.

— Почему у тебя лампа так ярко светит? — серьезно спросил Афанасий, пропустив мимо ушей шутку отрока.

— Потому что масло лучше горит. Смотри, — сказал Андрейка и закрыл пальцами дырочки у основания трубки на крышке лампы. И огонек тут же уменьшился до обычных размеров. Убрал руку. И он почти тут же разгорелся. — Это лампа такая. Дышащая.

— Откуда она у тебя?

— Сам? А надоумил кто?

— Никто. Наблюдал за костром и задумался. Если бросить сухой листик в костер сверху, то оно, скорее всего туда не упадет. Его отнесет в сторону. А возможно и поднимет. Из чего я сделал вывод что от огня воздух почему — то идет вверх. А если идет вверх, то и увлекается за собой остальное. Если же дуть сильнее на костер, то он лучше разгорается. Вот я и подумал, что дуть может сам огонь. Попробовал. У меня получилось.

Афанасий покачал головой.

Протянул руку к лампе. Зажал дырочки в основании лампы. И огонек резко уменьшился. Отпустил. И он снова разгорелся ярким пламенем.

— Диво, — покачав головой он. Приметив, впрочем, что на лампе имелось несколько украшений в виде креста.