Помещик. Том 1. Сирота

Ему его продали с нескрываемой снисходительной улыбкой, балансирующей на грани насмешки. Дескать, дурачок, зачем напильник то покупать? Топор можно править и камнем. Особенно если у тебя денег нет. А тут ладно что напильник, так еще и крупный. Таким топор не поправить. Однако Андрей не унывал, продолжая «придуриваться». Поэтому поторговались и ударили по рукам. А потом пришлось отсчитывать 72 московки.

Так же он закупил немного соли, четверть самого дешевого зерна — ячменя и луку с чесноком немного, потратив на продовольствие еще 39 московок. На чем его торговые дела и закончились. Спустив 76 с половиной копеек, он остался с десятком на кармане и кучей малопонятного для окружающих барахла. После чего собрался уже по утру отчалить. Благо, что татары, опасаясь подхода царева войска, отступали достаточно энергично и завтра в округе тульской станет относительно безопасно.

Кое — кто его даже пожалел, видя, что у парня от горя «крыша потекла». И предлагали ему разное. Например, перезимовать у них, где в долг, где за услугу в будущем. Кое — кто даже предлагал ссудить ему денег. Дескать, разбогатеет — отдаст. Но Андрейка на такие дешевые разводы не велся и шел своей дорогой…

Взятая в аренду лодка была совсем убогой и текла безбожно. Из — за чего приходилось регулярно приставать к берегу и отчерпывать из нее воду. Вот путешествие и затянулось. И даже пришлось ночевать где — то в двух третях пути. Хотя, если бы лодка была в порядке, добрались бы до места к сумеркам первого дня. Или даже раньше. А так — встали вечером на стоянку. Развели костер. И Андрейка попробовал лодку отремонтировать.

У него, конечно, имелись Устинка да Егорка, но их инициативность была минимальна. Они жили по формуле: «что воля, что неволя — все равно» и не сильно стремились к чему бы то ни было. И он их понимал. Когда ты раб, то чтобы не сделал — все одно, результат твоего труда тебе не принадлежит. Поэтому они не стремились ни к чему и ни в чем не старались. Даже если знали или умели. Жив? Поел? И довольно[1]. Вот. Поэтому он даже не стал пытаться им что — то объяснять поначалу. И был вынужден действовать самостоятельно.

Сел, значит, наколол топором тонких, мелких щепок и начал ими конопатить лодку. Вбивая их в щели. Опасно. Можно было легко дать трещинам ход и вообще оказаться без лодки, либо усугубить ситуацию. Но Андрейка осторожничал и аккуратно подбивал их туда. И стремился не к тому, чтобы полностью прекратить течи, а лишь уменьшить их до разумных пределов.

Понятное дело, что по уму, конопатить нужно коноплей или хотя бы ветошью какой. Но ни того, ни другого под рукой не наблюдалось. А плыть требовалось. И главное — трещин было много. ОЧЕНЬ много. Старая лодка вся рассохлась, видимо пролежав довольно долго на берегу под солнышком.