Помнишь, ты сказал, что я никто?..

Они вновь перешли на тот язык, который я не понимала, но, через пять минут меня начали выталкивать за дверь и говорить, что я ошиблась местом и они понятия не имеют, кто я вообще такая.

Это было жутко фальшиво, но никто не стал меня слушать.  И это несмотря на то, что Лукас этим мужчинам уже занес крупную сумму денег.

Так я оказалась на улице и вновь свернула в проулок. Там села на бетон и, закрыв лицо ладонями начала делать глубокие вдохи.

Что теперь делать? Куда идти?

Дамиан считает, что я пыталась убить его кислотой и навряд ли у меня получится его переубедить.

А жив ли он вообще? После таких раненый люди умирают от болевого шока.

У меня с собой вообще ничего не было — даже куртки и обуви, но нужно было куда-то идти и что-нибудь делать. Поскольку мой рюкзачок остался в доме друга Лукаса, я была лишена каких-либо средств, но, порывшись в карманах своих джинсов, я нашла несколько купюр.

Пока что я их не трогала и просто плелась по проулкам, вплетая пальцы в волосы, до крови кусая губы и сильно зажмуриваясь.

Мне нельзя возвращаться — Кано меня убьет. Да и Дамиан… он в ярости, но жив ли он? Я действительно не имела понятия, но почему-то опять хотелось плакать.

Я была в каком-то странном состоянии — будто бы не в себе, но прекрасно помнила, как ко мне подошла какая-то девушка и спросила о том, что со мной и почему в декабре я ходила без верхней одежды и обуви.

Я соврала что-то о том, что я приезжая и меня ограбили. При этом, я спросила у незнакомки не было ли у нее случайно старой куртки и обуви, которые я могла бы купить. Моих бы денег на нечто такое могло хватить, но девушка у меня ничего не взяла, при этом, она отдала мне свое старое пальтишко и сапожки.

Они были в крайне плачевном состоянии, но сейчас мне показались настоящей роскошью и, наконец-то нормально одевшись, я не знала, как благодарить девушку за ее помощь.

Тем более, незнакомка хотела помочь мне с решением других проблем о которых я солгала, но, еще раз поблагодарив ее, я быстро ушла.

Эту ночь я провела на улице. Сидела в одном из проулков и куталась в старенькое, но теплое пальтишко, а потом на попутках добралась до крайних районов Мадрида и там блуждала по улочкам, пока не зашла в один из домов и у консьержи не спросила о сдаваемых комнатах. Оказалось, что в доме такие имелись и я, заплатив за пару ночей, заселилась в крошечную комнатку. Но, главное, сухую и теплую.

Я прекрасно понимала, что рано или поздно меня найдут. Своими прятками я лишь оттягивала неизбежное, но именно по этой причине не пыталась покинуть Мадрид. Так люди Кано меня сразу заметят.

Но и долго сидеть тут я не могла. Это невозможно даже с финансовой стороны.