Попаданец 2.0

 – Игорь-им долгое время провёл вдали от родного дома, и внешнеполитическая обстановка среди государств-наследников Великой Империи Лун немного стёрлась из его памяти…

Контрабандист запел соловьем, пытаясь объяснить баронессе то, как якобы знатный представитель высшего света королевства может не знать простейших вещей, связанных с соседними странами. Де’Жеро слушала его не перебивая, а в глазах у неё читалась… даже не уверенность, а искренняя вера в то, что плёл ей этот пройдоха. Похоже, что она ни на секунду не сомневалась в моём статусе. И даже если бы мы принялись обсуждать, как ловчее сдать её врагам, Мари всё равно нашла бы в наших словах некий сакральный смысл.

Проше говоря – придумала бы для себя объяснение поведению благородного человека, спустившегося с самого Олимпа местной аристократии.

Подобное совершенно некритичное отношение к незнакомцам, а по сути к откровенным проходимцам, не то что бы раздражало, но окончательно сформировало для меня образ Мари де’Жеро как тепличной девушки, живущей своими мечтами и совершенно не приспособленной к встрече с суровой действительностью.

Впрочем, я быстро оборвал себя, запретив делать какие-либо окончательные выводы относительно этой женщины.

В конце концов, она была единственной представительницей противоположного пола, да к тому же из знати, с которой мне довелось много общаться, уже находясь в этом мире. Вполне возможно, что для местного социума подобное поведение благородных дам является нормой, как и отличия от виденных мною простолюдинок. К тому же я помнил, что и в истории Земли было нечто подобное. В конце восемнадцатого – начале девятнадцатого века властвовала так называемая эпоха романтизма, которая на фоне бурного развития технологий и промышленной революции породила огромное количество вот таких же инфантильных девиц и экзальтированных юношей.

Так почему здесь не может иметь место что-то подобное, пусть и во времена мечей, рыцарей и замков.

– Ой! – вырвал меня из размышлений испуганный вскрик Мари. – Опять это…

Побледнев и отшатнувшись, девушка с широко раскрытыми глазами указывала мне на колени. Проследив за её пальцем, я, естественно, увидел Юну. Грозно хмурясь и прикрываясь своим маленьким щитом, малявка с потешно съехавшим с головы кубком обвилась вокруг моей ладони и, свесившись с неё, насколько позволяла длинная гибкая змеиная часть тела, махала на баронессу своим мечом.

– У-уберите это! Пожалуйста! – взмолилась девушка, вздрагивая каждый раз, когда оружие ламии рассекало воздух. – Я… Я с детства боюсь змей!

– Юна… Давай-ка завязывай! – велел я воинственно попискивающей малышке и, сняв с её головы бирюльку-кубок, спрятал мелюзгу под кирасу.