Попаданец 2.0

А затем его верхняя часть резко осыпалась, накрывая нижестоящие постройки лавиной тёмной крошки, камней и вездесущей пыли, открывая нам щербатый зев чёрного пролома. Дом словно бы открыл пасть, вознамерившись сожрать дерзких двуногих созданий, осмелившихся нарушить покой этого давно забытого места.

– А? – эльф отвлёкся от своих мыслей и посмотрел на меня.

– А ты уверен, что раньше здесь жили дворфы, – задал я вопрос, рассматривая очередной шедевр модерновой архитектуры, которой частенько приписывают близость именно с природными формами. – Как-то не похоже всё это на то, что я слышал о коротышках.

Да и этот замок на въезде… Я вот вспоминаю Врата… как их там, Гордуна.

– Врата Гердуна, – поправила меня медленно идущая рядом баронесса, которой, естественно, лучше, чем мне было известно название собственного имущества.

– Ну да. Так вот, как я понимаю, карлики именно так оформляли наземную часть своих строений. Защитная подкова и всё такое. Ведь там морда развратного Пахана Туннелей не выглядела городскими воротами. Да и вообще – въезд в город через замок… ну это как-то странно.

– Уверен! Да и что тут странного? Это ж дворфы! – отмахнулся от меня контрабандист и умолк секунд на тридцать.

 – К тому же в Чёрное Герцогство, например, официально можно попасть только через замок Лид – и ничего. Да и вообще, хоть и Врата Гердуна и Коттай Дунсон, как и это место, относятся к Третьему Царству, я бы не стал их сравнивать. Всё-таки наследные владения Мари-аян значительно моложе. Этак на две-три тысячи лет.

– Понятно… – я замолчал, подыскивая новую тему для разговора, и какое-то время наша группа двигалась в полной тишине.

«Да кто же он такой?» – думал сэр Амадеуш, буравя взглядом спину идущего перед ним парня, пытаясь уловить каждое его слово.

Этот «Игрь», как слышалось рыцарю это варварское имя, в силу его столичного происхождения, хотя он прекрасно понимал, что зовут того «Игорь», представлялся сплошной ходящей загадкой. С одной стороны, порой он задавал такие странные вопросы, ответы на которые знал любой пятилетний ребёнок. Так и хотелось схватить его за шкирку, встряхнуть, а затем, пнув ногой в дорожную пыль, прокричать: «Откуда ты только вылез? Тварь!»

С другой стороны, можно точно было сказать, что человек этот не из простых.

Манеры, поведение, командирский, а часто и вовсе хозяйский тон выдавали в нём благородную кровь. Уж кто-кто, а Кравчик насмотрелся на это мерзкое племя, частью которого он так мечтал стать. Лучшей, по его мнению, частью, потому как другие, опять же по его мнению, просто не заслуживали подобных почестей.

А уж тяжёлую руку Игоря Амадеуш имел уже счастье ощутить на себе. Его – рыцаря, избили, ни на секунду не задумавшись о разнице в статусах.