Попаданка с улицы Грёз

Теперь ты довольна? 

Прислушиваюсь к себе. 

— Пожалуй, да. Особенно, я буду довольная, если ты пообещаешь больше никогда так не делать. 

— Не решать за меня, что будет для меня лучше. Не заставлять силой делать то, что я не хочу. 

Миллиардер медленно качает головой.

— Прости… Этого я обещать не могу. 

— Почему? — внутри все неприятно сжимается. 

— Потому что обстоятельства могут быть разными. А я ненавижу нарушать свое слово. 

Что же, я и так знала, что у Аншлера на меня планы, которые не особо учитывают мои интересы и желания. Хорошая новость: миллиардер действительно держит слово и не станет вредить моему бизнесу. Если, конечно, я продолжу с ним встречаться раз в неделю. 

А после сегодняшнего как-то совсем не хочется.

— Да уж, ты знаешь, как поухаживать за девушкой, — мрачно вздыхаю я. — Незабываемое свидание получилось. Как говорится, хороший тамада и конкурсы интересные… 

— Прости… я хотел подарить тебе небо.

Невольно вздрагиваю от благоговения и совершенно сумасшедшей тоски, с которой Аншлер произносит последнее слово. В голосе полуэльфа звучит что-то потаенное, до того интимное, что я даже смущаюсь.

Так говорили о небе драконы.

Меня охватывает внезапная догадка. 

— Ты подарил. Сам прыжок — это было великолепно.

В его взгляде что-то вспыхивает.

— Правда, — я медлю, но все же решаюсь на рискованный вопрос. — Скажи… в твоем мире, ты был пилотом? 

Миллиардер замолкает, и я почти жду, что он сделает наигранно-удивленное лицо и спросит в каком-таком “его мире”. Или отшутится. Но Аншлер неожиданно горько усмехается.

— В моем мире, диббучка, у меня были крылья. 

Солнце утонуло в заливе, над головой горят яркие звезды. К тому моменту, как “Морская странница” бросает якорь в порту, корабельный колокол бьет восемь пополудни. Ему вторят колокола часовой башни. Звон разносится в вечерней тишине. 

Невольно ежусь, стоя на палубе. С заходом солнца жара спала, налетел довольно резкий бриз. Страшно представить, что я могла бы сейчас прятаться среди скал на безымянном островке, пытаясь согреться. 

На плечи опускается теплая шаль.

— Нет смысла благодарить за подобную мелочь, — интимно мурлыкает он мне на ухо. — Она мне ничего не стоит.

Так! Это что еще за подкаты в духе коварного соблазнителя?! 

— Не люблю быть неблагодарной. Родители воспитывали меня вежливой девочкой.

— Даже так? Тогда как насчет “спасибо” за прыжок?

Что?! Он это серьезно?! 

Несколько обалдев от подобного захода, оборачиваюсь. И натыкаюсь на наглую улыбочку на слишком смазливом лице. 

— Я не ослышалась, господин Аншлер? Вы ждете благодарности за то, что вытолкнули меня за борт? 

— Ой, да не надо этих свирепых взглядов! Ты же сама призналась, что тебе понравилось. 

— Понравилось, — сухо соглашаюсь я. — Но только сам прыжок.