Последняя жизнь нечисти

Кричали в лицо – нечисть! Сколько из твоего рода погибло на кострах по ложным обвинениям? А сколько сгнило в застенках храмовников? И хоть к кому-нибудь из них пришел на помощь мой брат? Нет. А ведь именно он считается вашим покровителем и заступником. Но теперь ты убедилась, насколько странной является его любовь. Он ни для кого не делает скидок: ни для метаморфов, ни для людей. Сколько здесь погибло его воинов? Двадцать, тридцать, быть может, сорок? И все ради чего? Ради соблюдения неких эфемерных правил, которые он сам же придумал для собственного развлечения? И чем мой брат лучше меня? Чем, скажи мне?

– Он не пытается уничтожить мир, – тихо произнесла я, сама не веря тому, что говорю.

– Да кто тебе сказал, что я намереваюсь это сделать? – Бог-отступник гневно фыркнул. – Кто придумал подобную глупость?

– Эльмик… – Я отчаянно пыталась найти подтверждение своим словам. – Он рассказал мне про кровавые арены, на которых тысячами погибали невинные ради твоего развлечения.

– Ты поверила обезумевшему метаморфу, более всего на свете мечтающему о возрождении былой силы и власти? – Бог-отступник печально улыбнулся. – И потом, для кого эти жертвы являлись невинными? И чем они отличаются от метаморфов, убитых по ложным наветам, да и просто так, ради забавы? Ты ведь читала книгу про храмовые обычаи. Наверняка ознакомилась с описанием посвящения в храмовники моего брата. Скажешь, это более гуманно? Я, по крайней мере, всегда давал своим жертвам оружие. Если они побеждали в схватке – то могли уйти. Неужели кому-нибудь из твоих собратьев по несчастью была оказана такая же милость?

Я молчала. Мне было просто нечего сказать. Еще день назад я точно знала, что ни за что не поддамся на его уговоры, не впущу в наш мир за любые блага. Но теперь, когда воочию увидела, как бог-сын с легкостью пожертвовал самыми преданными своими слугами во имя… Во имя чего? Нет ответа.

– В чем провинились эти люди? – Марий тронул рукой тело молодого храмовника, лежащего рядом. – В том, что до конца выполняли долг перед своим господином, который предал их? Знаешь, Тефна, меня можно во многом обвинять, но на подобную подлость я не способен. Я за своих буду драться, как бешеный зверь, даже если надежды на победу нет.

Бог-отступник еще некоторое время смотрел мне в глаза, должно быть, ожидая каких-то возражений. Но я лишь кусала губы. Все произошедшее было таким жутким и неправильным, что не укладывалось у меня в голове.

– Пойдем. – Марий поднялся на ноги и протянул мне руку. – Больше преград до круга не будет. Я чувствую, что в подземелье уже не осталось никого живого. Если, конечно, не считать нас и твоих друзей, томящихся в неизвестности за стеной. Надеюсь, у них хватит ума не лезть в самое пекло.