Поцелуй Меня Ложью

Я наблюдаю, как Маккензи роется в ящиках и шкафах моего кабинета. Опять же, у меня уже имелись подозрения. У меня было подозрение, что она что-то замышляет, после того как я впервые поймал ее на слежке несколько недель назад. Она ходила по курорту, спрашивая сотрудников обо мне. Прокралась в комнату охраны на первом этаже, убеждая рабочих в ее дерьмовой истории о бывшем парне. Все, что она говорила, было ложью. Одна гребаная ложь за другой.

Это одна из причин, почему я держал ее рядом и был так близок к ней. Так легче следить за ней.

Я никогда не показывал, что мне что-то известно, и не говорил об этом, потому что хотел узнать, что она задумала. Уверен, она считает, что все это пустяки. Что она на пять шагов впереди меня — идиот, который так влюблен в нее, что не замечает всех красных флажков. Она не заметила камер. Она думала, что помехи на камерах спасут ее, но мои сотрудники не знают, что у меня установлены ещё скрытые резервные камеры на другом сервере через отдельную компанию на случай, если они когда-нибудь попытаются удалить что-нибудь именно по этой причине.

Я сыграл свою роль — роль гребаного идиота — и позволил ей думать, что она преуспела в быстром розыгрыше. Ребята правы. Что-то с ней не так, хотя я и не замечал этого до ночи открытия клуба. У меня не было идиотских представлений о судьбе или совпадении — и ее присутствие? Ни того, ни другого.

Я еще не говорил об этом ребятам, не желая торопить события. Она может быть безобидной, после чего-то вроде денег, или может стать еще большей проблемой, и я не хочу думать об этом. Не хочу, чтобы она чувствовала себя виноватой в чем-то, кроме того, что она разоренная девушка, стремящаяся свести концы с концами.

Я понимаю, что даю ей шанс, потому что вкладываю в нее деньги. Я вложил деньги в каждую ее частичку, в ее личность — в ту, которая действительно принадлежит ей, — в ее сердце, в ее разбитую броню и в ее блядь киску. Ничто из того, что она сделала, не меняет факта, что меня больше, чем влечет к ней, точно так же, как я знаю, и ее. Чего бы она ни добивалась, чего бы ни хотела от меня, это явно давит на нее тяжелым грузом. Я вижу это в ее глазах, в том, как они светятся печалью и виной. Она встает посреди ночи, когда, по ее мнению, я этого не замечаю, и крадется по дому, все время что-то ищет, что-то бессвязно бормоча себе под нос. Или тихо плачет на балконе, думая, что я сплю.

Я позволял ей делать это и закрывал глаза. Она понятия не имеет, что я знаю, что ее намерения не так верны, как она хотела бы, чтобы я поверил. Однако я не опустился так низко, чтобы установить камеры в ее номере. Я не сломал ее слепое доверие ко мне, копаясь в ее вещах, как она, очевидно, делала со мной.

Ледяная ярость пронзает мои вены.