Поцелуй Меня Ложью

Незнакомые люди подходили к моим родителям и говорили им, какая она великолепная. А я? А я цеплялась за задние ноги мамы и пряталась. Так же, как и сейчас.

Моя единственная передышка от Мэдисон была в последние шесть месяцев, когда ее не было с нами. Впервые за долгое время я почувствовала себя счастливой. И главная причина, это то, что Мэдисон полгода участвовала в программе обмена студентов в Италии. Часть меня завидовала, что мои родители согласились отправить ее вместо меня — в конце концов, мы близнецы, так что было бы справедливо, если бы мы обе полетели. Но после того, как она улетела, я начала замечать мелочи, например, насколько легче стало дышать, когда ее не было рядом. Я все еще слышала ее голос в глубине сознания, говорящий мне, что я недостаточно хороша, но мне больше не нужно было беспокоиться о ее критике каждого моего шага.

Она прилетела домой всего несколько дней назад, и я сразу заметила перемену. Она стала злее, красивее и пугающей, чем когда-либо. Мэдисон Райт была самым страшным существом во всем округе Гумбольдт. Я была уверена, что все это тоже знают.

Заканчиваю я за нее, переводя взгляд на свои лодыжки, которые продолжают царапаться о сорняки леса. Это Мэдисон в двух словах. Подлая.

Кто знал, что злые девушки самые красивые? Я знала.

Я никогда по-настоящему не считала себя уродиной, но теперь, смотря в зеркало, это невозможно не заметить. Я понимаю, что наше восприятие самих себя относительно. Внешний вид лица может быть переведен на суждения о характере, делая нас всех тщеславными и нуждающимися в том, чтобы «выглядеть» красиво вместо того, чтобы сосредоточиться на внутренней красоте. Я не могу точно определить момент, когда возникла мысль о моей непривлекательности. Однажды я пребывала в блаженном неведении относительно своей внешности. Не понимала, как много это значит для других и как это доминирует в обществе. А затем я не могла смотреть на себя дольше нескольких минут. Почему? Потому что все, что смотрело на меня в ответ, было разочарованием.

Густой кустарник впереди начинает расчищаться, и наконец я могу разглядеть толпу людей и отблески костра. Чем ближе мы подходим, тем сильнее я начинаю нервничать. Я не обычный нервный человек; нет, когда я нервничаю, я превращаюсь в потного, нервного наркомана или, по крайней мере, в кого-то, кто похож на него. Капли пота уже пробежали по моему позвоночнику, а волосы на шее прилипли к коже самым отвратительным и неприятным образом.

Когда Винни протискивается сквозь последнюю зелень, я съеживаюсь, стараясь не слишком беспокоиться о том, что мы задели множество растений, пробираясь сквозь лес. Каковы шансы, что мы соприкоснулись с ядовитым дубом? Если честно, то, наверное, пятьдесят на пятьдесят.