Повешенный (СИ)

Так что удивляться внешности Павла не приходится, результат этой двухвековой селекции я сейчас и вижу в зеркале.

Вопрос в другом: смогу ли я привыкнуть к этому? Как по мне, мужчине таким красивым быть просто ни к чему, это даже как-то немного противоестественно. Настоящего мужчину дела должны красить и достойные поступки. А не смазливая мордашка. Как бы мне теперь так ловко бы замаскироваться, чтобы мое лицо не бросалось в глаза. Бороду что ли отпустить лопатой, как у купцов? Так ведь и она не спасет. Любой дурак сразу поймет, что перед ним одаренный. Фигуру-то хоть одеждой прикрыть можно, а с мордой лица чего делать? Вот же подсуропили мне местные боги…

Вздохнув, начинаю умываться. Продолжая перебирать в голове разные варианты изменения внешности. Даже на ум ничего не приходит. Наголо побриться…? Очки, как у Грибоедова? Нет, тоже не спасет. Только еще сильнее будет привлекать ненужное внимание.

—…Проснулся? — заглядывает в комнату Петя — Доброе утро!

Южинский выглядел заспанным и немного помятым. Но глаза сверкают, улыбка до ушей.

— Неужто твой дар восстановился? — радостно кивает он на мою звезду, что пульсирует ровным светом в широком вороте рубахи.

— Это пребывание в монастыре так благотворно на твоем даре сказалось — уверенно заявляет Петя — там же земля освященная, а все иконы древние, намоленные.

— Возможно — соглашаюсь я. Не думаю, что имею право рассказывать ему о способностях Володара. Тайна не моя, не мне ее и разглашать.

— Слушай, ну, как тебе наша хозяюшка? — неожиданно спрашивает он

— Приятная девушка… — пожал я плечами, не понимая к чему он клонит — умненькая.

— И это все?! Теряешь хватку, Поль!

— Да она весь вечер с тебя глаз не сводила. Девица имеет на тебя виды, пользуйся моментом.

— Брось, Петь! — морщусь я — Она же совсем юная.

— А когда это тебя останавливало? Ты у нас тоже пока не старик.

Ну, вот… еще одно наследие Павла Стоцкого — репутация Казановы. А оно мне надо? Я и в прошлой-то жизни никогда им не был, и как тут ухаживать за женщинами не очень понимаю… К тому же Южинский просто неправильно трактует интерес Василисы. Она явно посвящена в мою тайну, и это лишь проявление любопытства. Скорее всего, ей не терпится меня расспросить, но она не знает, как ко мне подступиться.

Лицо Южинского вдруг стало серьезным, и он задумчиво посмотрел на меня

— Слушай, Поль… А как ты думаешь, кто все эти люди? — Петя кивнул в сторону коридора — И почему они спасали этого загадочного Алексея Петровича? Зачем его даже в тюрьме заставляли носить маску? Я спросил у настоятеля Нектария, но он сказал, что это не его тайна.