Повешенный (СИ)

Понял?

Пожилой тюремщик тяжело вздохнул:

— Да как же не понять, если так оно все и было?! Вы, Ваше Благородие, не сумневайтесь — все расскажу жандармам, как есть. Мы-то свою службу несем исправно. И если бы этот охламон Брылкин не напился с дуру, как свинья, Ладислав бы ни в жизнь с ним не справился!

— Вот то-то и оно, что выпил Брылкин совсем немного, а оно вон как повернулось. И нам всем теперь ответ держать из-за его дурости. Ладно, иди… Может, нам больше и поговорить толком не удастся, так ты не держи на меня зла, если вдруг обидел чем невзначай. Служба — дело такое, без строгой дисциплины в ней никак нельзя.

— Так что мы без понятия, что ли? Я и дознавателям так скажу: господин майор у нас дюже строгий, но зато справедливый.

— Иди уже! — устало улыбнулся Турубанов — Бог даст — отделаешься легким наказанием.

Солдат вышел, а Илья Сергеевич еще несколько секунд продолжал, улыбаясь, смотреть вслед своему подчиненному. Потом вздохнув, выдвинул нижний ящик стола, в котором хранил личное оружие. Не спеша достал пистолет, заботливо протер его куском мягкой замши и начал заряжать.

Когда в коридоре раздался топот сапог и шум мужских голосов, Илья Сергеевич Турубанов спокойно поднес пистолет к виску и не дрогнувшей рукой мягко нажал на спуск…

И опять мы плывем по Ладожке, ежась от холодного, предрассветного тумана. Наша лодка тихо скользит по глади воды, слышен только скрип уключин и негромкий плеск волн. Ветер сегодня слабоват для паруса, и мужикам пришлось сесть на весла. По каким местам мы плывем — совершенно непонятно, все окрестности тонут в дымке тумана. Видимо на то и был расчет — тихо исчезнуть из Старой Ладоги, не попавшись никому на глаза. Мы как призраки — тихо появились там и так же тихо исчезли.

Сытный ранний завтрак и размеренное покачивание лодки делают свое дело — глаза наши постепенно слипаются. Так мы с Петей и задремали, привалившись плечом друг к другу… А проснулись, когда над горизонтом уже показалось солнце. Туман над рекой рассеялся, и стали видны ее живописные берега. Речка, кстати, оказалась не такой уж и широкой. Летом здесь, наверное очень красиво, ветви прибрежных ив склоняются чуть ли не до самой воды, плещут хвостами щуки и караси… Сесть бы тут с удочкой, наловить рыбки, а потом ухи сварить!

— Долго еще плыть? — зевая, спрашивает Южинский у мужиков — Где мы уже?

— Скоро Бурусово покажется.

— Чьи здесь земли? — интересуется Петя

— Казенные — отвечает ему Василиса — деревня эта не очень большая, там даже храма нет, только часовенка. Дальше уже пешком пойдем.

Яркое солнце начинает по-весеннему припекать, мы с удовольствием подставляем ему свои бледные лица.