Повешенный (СИ)

Я с интересом развернул письмо и… разочарованно вздохнул. Снова французский язык! И единственное, что я смог понять из письма — фразу, с которой оно начиналось: «Mon cher Paul!». Да, еще несколько раз встретилось по тексту «mon amour». Но на этом все. Почерк в письме был неразборчивый, можно даже сказать небрежный. А мои познания в этом языке слишком скудные. Придется просить помощи у Южинского.

— Сегодня ответа не будет — огорошил я Прохора — мне нужно подумать.

— Как скажете, ваше благородие. Тогда обед вам сейчас принесу.

В небольшой плетеной корзине, оставленной солдатом на стуле, я нашел булку белого хлеба, большой кусок одуряюще пахнущей буженины, завернутой в пергамент, гусиный паштет в глиняной плошке и…бутылку вина. Бутылка из темного зеленоватого стекла больше была похожа на кубышку с удлиненным узким горлом, залитым сургучом. А, судя по этикетке, в ней испанская мадера. Какая-то добрая душа точно знала, чем порадовать офицеров перед очередной казнью…

— Откуда такое богатство?! — изумился Южинский, увидев вечером разложенное на столе содержимое корзины.

— Понятия не имею! — рассмеялся я — благодетельница приложила к своей передаче письмо, но оно на французском. А я, как ты понимаешь, прочесть его теперь не могу. Переведешь?

Петр взял протянутое мною письмо и, поднеся его к лампе, углубился в чтение

— Это от твоей Мими! — насмешливо фыркнул он — Она счастлива, что ты жив, и умоляет тебя написать императору прошение о помиловании.

— А кто она, эта Мими?

— Твоя последняя пассия. Странно, что она о тебе вдруг вспомнила… последний месяц от неё не было ни строчки.

— Нас связывало что-то серьезное? — поинтересовался я

— С актрисой?! Серьезное?! — снова фыркнул Южинский — Не смеши меня, Поль! Думаю, она нашла себе нового покровителя уже через неделю после твоего ареста. Мими — прелестное, но совершенно ветреное создание. Она будет верна тебе лишь до тех пор, пока ты щедро оплачиваешь ее уютную квартирку на Мойке.

— Тогда предлагаю выпить за ее доброту, и забудем о ней.

Пока Петя разливал вино по кружкам, я отломил кусок булки и щедро намазал его паштетом. Пах он божественно! Да, и вино тоже оказалось весьма неплохим. Какое-то время мы молча наслаждались едой, запивая ее мадерой. После безвкусной каши нормальная еда казалась чудом. Но время шло, и я не выдержал

— Мы с тобой вчера прервались на самом интересном. А расскажи мне теперь о даре и начни по порядку. Что это такое, откуда он берется, как и зачем его гасят инквизиторы.

Прожевав и глотнув еще мадеры, Петр с жаром, но очень сумбурно принялся рассказывать про дар. Только, кажется, он и сам не до конца представлял историю его возникновения.