Повесть о суровом друге

- Баба с воза - кобыле легче.

Я не понимал: не то убили царя, не то кто-то дал ему по шапке.

Уча повернулся ко мне, выкатил глаза и, передразнивая царя, прокартавил:

- «Мы, Николай Вторый»!..

- Господа! - торжественно проговорил барин в шляпе. - Ведь это же Республика! - И он пошел по улице, размахивая руками и радостно объявляя всем: - Россия - Республика! Свобода!

Он столкнулся с приставом и полез было целоваться, но пристав был сердит, куда-то спешил и целоваться не стал.

Вихрем промчалась по улице пролетка, а в ней стояла барыня в меховой шубе и, держась одной рукой за сиденье, чтобы не упасть, визгливо кричала:

- Свобода! Свобода!

Прибежал кто-то из мальчишек и впопыхах объявил:

- Бегите скорее на площадь! Там царя скидывают!

То, что мы увидели на площади, невозможно было передать. Я смотрел и не верил своим глазам: у чугунного царя на голове был надет набекрень мой драный картуз. Я узнал его по половине козырька, которая болталась, закрывая царю левый глаз.

Народ вокруг хохотал. Старушки крестились:

- Господи, да разве можно так с царем-батюшкой?

- Антихрист пришел на землю! Антихрист!..

Какой-то парень принес пожарную лестницу, взобрался на памятник, прямо на плечи царю, и стал закреплять у него на шее веревку. Свободный конец он бросил вниз, там ухватились за него и с криком: «Раз, два взяли!» - хотели стащить царя, но сделать это было нелегко. Чугунный царь даже не пошатнулся и словно посмеивался из-под половинки козырька, дескать: «Слаба у вас гаечка скинуть меня».

На счастье, ехал мимо на бричке с волами дед-селянин. Рабочие остановили его, выпрягли волов и привели их на площадь. Смех толпы перекатывался из края в край. Веревку, привязанную к шее царя, прикрепили другим концом к упряжке, все разом закричали, засвистели. Волы дернули, и царь покачнулся. «Давай, давай, родненькие! - кричали рабочие, подбадривая волов. - Еще разок!» Поднатужились волы, рванули еще раз, и царь стал валиться набок. Народ расступился, и памятник грохнулся оземь, подняв облако пыли.

Первым кинулся к царю Васька. В один миг вскарабкался на императора, за ним полезли ребятишки, и все стали плясать на чугунной голове царя.

Тут я вспомнил о своем картузе и хотел найти его, полез в толпу и чуть не столкнулся с отцом. Не видя меня, он влез на каменную подставку, где только что стоял царь, и, подняв руку, потряс в воздухе бумагой:

- Товарищи! Срочная депеша из Петрограда! - И он стал громко читать: - «Манифест Российской социал-демократической рабочей партии. Ко всем гражданам России.

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Твердыни русского царизма пали. Благоденствие царской шайки, построенное на костях народа, рухнуло. Столица в руках восставшего народа. Части революционных войск стали на сторону восставших...