Позднорожденные. Том 3

И вдруг запрокинула голову и начала хохотать. Утирала слезы. Боги, даже Сцина хотела шпионить за Джоном, украсть его тайны.

— Ты за этим его спасала?

— Людям он бы не сказал. А эльфам или госпоже сердца может и скажет. Или проболтается ненароком. Ты просто умей слушать. Так что?

— Катись ты в пропасть, — сказала Софи от всей души, встала и снова ушла в свою спаленку.

София, чувствуя себя обиженной и возмущенной, не вышла, когда по коридору прошел кто-то (видимо, Нилан), шелестя бумажными пакетами и распространяя запах фаст-фуда. Есть хотелось ужасно, но идти и разговаривать с этими эльфами, каждый из которых чего-то да хотел от Джона, и для этого был готов натравить против него самого близкого человека, не хотелось совершенно.

Сначала Эльтан, потом Рош, теперь Сцина... Следи за ним, выведай его тайны и отдай нам. Да как они могли ей такое предлагать?! Как?! За кого они черт возьми ее принимали? Она не могла подло исподтишка предавать Джона. Если бы она это сделала.

А ведь на кону стоял целый мир. Все привычное, все что она знала, исчезнет. Электричество, дороги, авиаперелеты, фондовые биржи, супермаркеты... Весь ее мир.

Что она должна сделать, чтобы спасти его? Готова ли пожертвовать Линаром ради этого? Предать его, ударить в спину?

Она вспомнила, как он загибал ее пальцы, лежа в постели Сиршаллене.

«Вот и все, кто важен. Для кого мы действительно важны...»

Глупо было отрицать, что Линар для нее самый важный на всей земле. Даже важнее родителей. Осознавать это сейчас, в тишине комнаты, было еще более страшно, чем просто кидаться за ним в пекло. Если его не станет, зачем ей этот мир?

«Но я ведь смогла! Смогла начать заново, наладить жизнь... — испуганно стала противоречить самой себе София.

— И просыпалась в слезах, и чувствовала в груди пустоту, болезненную, гнетущую пустоту…»

Софи вспомнила, как там, в Сландене, находила на дне ящика заколку с птицей, сжимала ее с такой силой, что листики и украшения впивались в кожу чуть не до крови. Ей тогда хотелось выть, словно раненой собаке. Но ведь она смогла тогда, значит, сможет и снова. Снова расстаться с Линаром?..

Раф ведь помог, ей было с ним хорошо, спокойно, надежно. Все как у людей. И тогда, когда она подумала, что Линар мертв, Софи ведь обрадовалась.

Обрадовалась! Она думала, что смогла начать заново. В мире, который знала, в котором родилась и в котором могла бы выжить. Так почему же сейчас она отрицала одну лишь возможность предать его? Почему не могла соврать ему? Почему?! Это просто слабость, малодушие, страх? Или… что-то другое?

В дверь постучали, и заглянул Нилан.

— Эй, малыш, я еды принес. И штаны.

Софи уныло посмотрела на него.

— Давай, я поем здесь.

Нилан зашел, отдал ей бумажный пакет и повесил брюки хаки на изножье постели. Софи зашуршала пакетом.