Позывной «Курсант» — 2

В самый неподходящий момент на волю вырваться может. Отвернешься и овечка в спину нож воткнет. Хотя… ты, наверное, не в спину. Ты прямо в сердце. Меня твоим показным спокойствием не обманешь, Алеша. Я всякого повидал.

Клячин сунул оружие в кобуру и снова двинулся к дороге, где оставил машину.

— Психи, млять, одни вокруг… Шутники херовы… — буркнул я себе под нос и пошел следом за чекистом.

— Можно было бы словами сказать, — заявил я Николаю Николаевичу, как только мы тронулись с места. — Зачем уж вот так.

— Словами ты бы не понял. — Отрезал категорически Клячин, а потом, засмеявшись, ткнул меня кулаком в бок. — Ну, что? Зассал? А? Зассал?

— Да Вы вообще… — я отодвинулся в сторону. Точно умом тронулся. То оружие в руки мне сует, то ржёт сидит.

— Я ведь тебе не просто так говорю, Алексей. Не просто так. Важно, чтоб ты свое прошлое вспомнил. Иначе непонятно, на кой черт ты нужен товарищу Бекетову. А нужен до зубовного скрежета. Он почему с твоим Зайцевым так решил поступить? Понимаешь?

Я молча покачал головой из стороны в сторону. Хотя, ясен хрен понимаю. Если каким-то образом всплывет даже часть истории, связанной с семьей деда, с его детством, с тем, что произошло в Коммуне, боюсь у товарища Бекетова буду серьёзные проблемы. Он явно не на благо страны и отечества это делал. Игорь Иванович свои, личные интересы преследовал. Какие? Пока не понимаю. Но рано или поздно точно пойму.

Однако, в чем я уверен на сто процентов, свои действия Бекетов держит в тайне. От тех же товарищей, от НКВД вообще в принципе. Мне интересно, как он Шарзаманашвили объяснил проявленный интерес к судьбе непонятного детдомовца. Не сомневаюсь, Игорь Иванович точно придумал оправдание, с хрена ли ему так беспокоится обо мне и принимать в моей судьбе личное участие.

Естественно, Зайцев с его фанатичным желанием всем вокруг доказать, что Реутов — вовсе не Реутов, встал Бекетову поперек дороги. Оно, может, и ничего страшного не произошло бы. Однако, Клячин прав. На кону — что-то очень важное. Настолько важное, что товарищ старший майор государственной безопасности без малейших сомнений решил сразу исключить настырного Василия из возможной схемы с проблемами. А значит, и проблемы тоже исключил.

— Вы боитесь товарища Бекетова? — спросил я Клячина в лоб.

Чекист повернулся ко мне лицом. Взгляд у него стал озадаченный. Мол, какой глупый вопрос! Конечно, боюсь! Но не сразу. Ни черта не сразу. В первую секунду, ровно в тот момент, когда Николай Николаевич, оторвавшись от дороги, повел глазами в мою сторону, там мелькнула… Усмешка. Точно! Вот, что это было. А уже потом появилось выражение, подходящее ситуации. Имеется только один вопрос… Над кем насмехался Клячин? Надо мной или над Бекетовым?

— Алексей… Я Игоря Ивановича знаю давно. Очень давно.