Позывной «Курсант» — 2

Мне не так часто приходилось пользоваться «подземкой».

— Защитник дальневосточных рубежей… — сказал Клячин, рассматривая фасад здания, пожалуй, даже с гордостью.

Причём сказал таким тоном, будто я сразу же должен был понять, о чем идёт речь. Естественно, я не понял ни хрена. Слова «рубежи» и «дальневосточный» мне знакомы, но зачем так фанатично отдавать дань погранцам? Да и крыша кинотеатра, скажем прямо, не самое подходящее место.

Судя по моему бестолковому выражению лица, Клячин, понял, требуются пояснения.

— Памятник легендарному бойцу пограничных войск народного комиссариата Никите Карацупе и его собаке по кличке Индус. Слышал, наверное… — уточнил Николай Николаевич и снова уставился на меня вопросительным взглядом. Видимо, должна была последовать какая-то реакция с моей стороны.

— Да не особо… — ответил я, скромно потупив взор. Ну, а чего врать, если я в душе понятия не имею, что это за тип.

Мы как раз стояли перед входом в кинотеатр и, задрав головы, таращились в четыре глаза на этого Карацупу, о котором я вообще слышу впервые.

— Плохо, Алексей! — Клячин посмотрел на меня с осуждением. Даже головой покачал. Мол, как же так. — Надо знать и таких людей, и такие подвиги. Карацупа служит в неспокойном Приморье. В 1936 году, ночью при участии Индуса, своего пса, он обезоружил девятерых нарушителей…

— Потрясающе… — выдохнул я и сделал соответствующее ситуации лицо.

Хотя, говорить мне хотелось о другом. Совсем о другом. Например, послушать, что такого страшного знает товарищ старший лейтенант госбезопасности о Бекетове. А не про какого-то пограничника, который вместе с собакой гонял нарушителей границы. Очень трогательно и даже волнительно, но своя судьба мне все-таки интереснее.

Если Клячин хочет душевных историй, то я ему могу про Хатико, к примеру, завернуть. Или про Белого Бима с черным ухом. Один раз в жизни прочел эту книгу, один раз в жизни посмотрел фильм и больше никогда ни того, ни другого не делал. Обрыдается Николай Николаевич, если начну ему рассказывать. Да и про героев тоже есть, чем душу поковырять. Правда, объяснить не смогу, при чем тут Афганистан и каким образом он в будущем Союза отметился. Боюсь, чекист мне либо не поверит, либо вообще во враги народа запишет.

— Ну? Идем? — Клячин кивнул на вход в кинотеатр. — Глядишь, умнее станешь.

— Вы обещали, что мы поговорим, — снова завел я нужную мне тему.

Просто до самой Москвы Николай Николаевич молчал. И это, между прочим, после многообещающих слов, будто расскажет нечто важное о старшем майоре госбезопасности. А теперь — кино. Тут свой детектив с элементами триллера разворачивается. Как бы в сюжете не запутаться. А у нас, блин, культурно-массовый просмотр.

— Непременно. Вот как просветишься духовно, так и поговорим.