Позывной «Курсант» — 2

— До свидания, Николай Николаевич! — крикнула Надя нам в след, а потом сразу же добавила. — До свидания, Алексей! Будем теперь дружить.

Придурок-Петя громко хмыкнул. Но с чекистом тоже попрощался. Видимо, они реально достаточно близко знакомы.

— Не будете вы дружить, — заявил Клячин, как только мы уселись в тачку. Умрешь со смеху, честное слово. Будто кто-то сильно рвался.

— Даже не собирался, — ответил я ему. — Кстати… Что это за парочка?

— Это? — Николай Николаевич едва заметно поморщился. — Удивительное совпадение, конечно… Петр и Надя — дети товарища Бекетова.

Я молча пялился на своего спутника почти минуту. Ждал, когда Клячин засмеётся над своей шуткой. Однако чекист оставался совершенно серьёзным.

— У товарища Бекетова есть дети?

Мой вопрос звучал крайне бестолково, наверное. Так-то Игорю Ивановичу прилично за сорок, далеко уже не мальчик. Почему у него не может быть детей? Казалось бы. Но… Просто мне сложно представить наличие у старшего майора госбезопасности семьи. А семья, выходит, должна быть. Дети сами собой, из воздуха не появляются.

Однако после рассказа Клячина о бедолаге комдиве, в башке с трудом укладывалась картинка домашнего уюта и Бекетова в роли главы семейства. Да и про мать мою он рассказывал так, словно до сих пор ее помнит. Вернее, не про мою, конечно. Про мать Реутова. С тоской говорил.

— Но… Вы же… Эта женщина. Жена Екира. Как она жила тогда на даче? То есть… Неважно, где она находилась. Имею в виду, он ведь с ней, вроде, получается, в связи состоял.

— Состоял, — Клячин кивнул, подтверждая свои слова. — И что? На каждом углу он об этом не кричал. Статью в газету не давал. По радио тоже объявления не было. А супруга у товарища Бекетова… Хороший человек она. Добрый. Верит каждому слову мужа. Надя на нее сильно похожа.

— А-а-а… Так вот почему мне этот придурок Петя показался знакомым… — я не успел закончить фразу, как мне прилетел подзатыльник. От Клячина, само собой. Несильно, но с намеком, что в следующий раз может быть сильнее.

— За языком-то следи! Петя — сын товарища Бекетова. За такие высказывания можно и огрести, между прочим, — прикрикнул на меня чекист.

— Да понял… Понял… — я поправил шапку, которая съехала на лоб из-за резких движений Клячина. — А Вы, смотрю, им прямо как родной, дядя Коля.

— Есть такое… — чекист снова поморщился.

Интересно, почему его напрягает эта тема? Совесть мучает, что он собрался папашу подсидеть? Непохоже на Николая Николаевича. Мне кажется, он и совесть — максимально далеки друг от друга. Насколько успел узнать Клячина, его поступками руководит холодный рассудок и равнодушная оценка ситуации. К эмоциям этот человек не особо склонен.

— В общем, ты забудь про них. Понял? Надеюсь, вы больше никогда не встретитесь. Ни к чему это.