Правила

Неужели меня кто-то узнает?

Я практически похожа на человека, насколько это вообще возможно.

Всеми частями тела. Не хочу, чтобы люди думали, что я шпион/убийца, которая может подойти к кому-либо и забрать его мозг ради информации или убить, ну, вы понимаете.

Но пройти мимо группы людей совсем не то, что затеряться в толпе. Над этим мне пришлось поработать.

Я рассматривала свои изменения во внешности, в искаженном отражении, заверяя себя, что моя маскировка еще была в порядке.

Светлые волосы близко походили по цветовому диапазону к натуральному, как у обычных людей. Но их структура была еще прочнее — тяжелые и мягкие, однако на кончиках они были шелковыми, как рубашка Дженны, которую она присвоила себе из шкафа матери в прошлом году — и они подросли, образуя кудри, которые я ненавидела. Поэтому я зачесывала их в хвост или узел.

Цветные линзы делали мои глаза темными, то есть синими, как у людей, которые ни чем не отличались от моих одноклассников, маскируя неестественный цвет моих глаз.

Моя кожа была слишком бледной, а вблизи при определенном освещении и вовсе серебристо-серая, но я не могла ничего подделать с этим. Этого было не достаточно, чтобы стать заметной, пока я не встану рядом с человеком, у которого был фальшивый ярко-оранжевый загар… ну или если вы знаете то, что ищите.

И были люди, которые делали это. Много людей.

О чем был этот телефонный разговор? Я сглотнула и почувствовала, как в горле пересохло.

Моим единственным спасением было то, что всё их внимание было сосредоточено в местах, удаленных от наших дел. Я жила в менее десяти миль от информационно-технической лаборатории, здания «Проекта бумажной куклы» и места моего личного ада.

Мой отец неожиданно вернулся на кухню, застав меня врасплох. Я ударила своей ложкой о стол, производя громкий звук, от чего мы оба вздрогнули.

— Все в порядке? — спросила я.

Он устало кивнул, но я заметила, что он стал каким-то отстраненным. Он не сел, только оперся руками о стол, как будто нуждался в поддержке.

Волны страха заставили меня встать на ноги, и мой стул опрокинулся назад.

— Тебе нужны таблетки? Они лежат на подоконнике.

Отец уже был не так молод. Он все еще был в хорошей форме — он говорил, что благодарит за это регламентированное обучение, которое получил во время нахождения в спецназе в свои двадцать — но ему будет уже пятьдесят шесть в этом году. Он посерел за эти годы, я знала его, и хотя взгляд его был резким, как всегда, ему было трудно передвигаться, как будто он нес тяжкий груз на своих плечах. В прошлом году, я игнорировала каждый урок, которому он хотел научить меня, и звонила "911", когда находила его лежащем на полу в зале и хватающим ртом воздух. Это, как, оказалось, была паника, вызванная стрессом.