Право на счастье (СИ)

Но, увы, мое происхождение слишком ко многому обязывало, а брак между баронами ассер Вилленскими и герцогами Ларише был слишком выгоден короне… Меня отправили в герцогство, где я должна была стать женой Ниара Ларише… Но внезапно умирает король Ранамир, а Дариан… Знаете, в тот день я ожидала возвращения Ниара, такая счастливая, такая… наивная… Я подбежала к нему, и услышала: «Наш брак невозможен, леди Катарина». Ниар не посмел пойти против воли короля и Дариан вернул себе непокорную жертву, чтобы больше двух лет приучать к покорности.

А я ничего… совсем ничего не могла сделать, ведь залогом моего хорошего поведения стала Елизавета…

Катарина вытерла набежавшие слезы, закрыла лицо руками и продолжила:

— Но и в этом аду был светлый луч — скорая свадьба монарха… О принцессе Лассарана говорили многое. Придворные дамы, не смущаясь моего присутствия, обсуждали, как скоро Дариан покинет фаворитку, и падет к ногам прелестной супруги. Они считали, что унижают подобными разговорами, но воистину эти слова дарили надежду. Я покинула двор до возвращения молодоженов и собиралась принять сан… Он… — ее голос дрогнул, — его не смутили даже стены святого храма. И ничего не изменилось… О, как молила Пресветлого Огитана о спасении, а он словно в насмешку… Как оказалось, я пришлась по нраву и королеве. Два хищника спорили не долго, им не было смысла делить жертву между собой, если они могли совместно ею наслаждаться…

Хассиян слушал и не мог поверить. Столько боли и отчаяния в каждом слове… Но после откровений леди Мертеи, той, что дарила ему столько ночей любви, он уже мог поверить во многое.

— Спасение пришло неожиданно, — после недолгой паузы заговорила Кати, — князь Арнар, прекрасный, как хищник… сильный, как снежный барс и он… он действительно помог мне спастись. Из-за дурмана, что заставила вдохнуть Алиссин, мы стали близки в ту же ночь. Ранаверн любил меня… по-своему… Я верила ему, искала защиты рядом с ним… О, Пресветлый, как же я верила ему… — судорожные рыдания заглушили ее слова, но справившись, Кати продолжила. — Крепостные стены обернулись тюрьмой, нежный супруг — жестоким насильником, добрые слова — лавиной упреков! Ранаверн оказался извращенцем. Вероятно сказалось воспитание при дворе Лассарана, а может его душа всегда была гнилой, но удовольствие… удовольствие моему супругу приносила моя боль, вид моей крови, осознание моей беспомощности…

Она судорожно вздохнула и вытерла слезы.

— Я пыталась найти защиту у княгини Надии, в ответ слышала пространные речи о послушании супруги. Я смирилась, выбора у меня не имелось.