Право на счастье (СИ)

А князь крепко обнял девушку, словно пытался вжать в себя…

— Катарина, — этот полный отчаяния стон, казалось, отразился от стен тихим «Кати», — Катарина, ты же моя жена! Моя, Катарина, перед богом и людьми! Ты давала мне клятвы верности, ты обещала всегда быть рядом… Почему ты не вернулась? Почему не отошла от лагеря, я мог бы спасти тебя? Почему, Кати?

— Я думала о возвращении, — прошептала Катарина. — Несмотря ни на что, я думала о возвращении из чувства долга… но… ты дал понять, что после произошедшего я стала лишь позором.

Ранаверн разжал объятья, схватив за плечи, несильно встряхнул и удивленно переспросил:

Катарина грустно улыбнулась, понимая, что он все равно теперь убьет ее, честно ответила:

— Я провела ночь с Дарианом… всего одну, но она была, Ранаверн! А Алиссин, та Алиссин которую ты так ненавидишь и… и есть за что, она не прикоснулась ко мне, потому что я этого не хотела. Но ты никогда ничего не прощаешь и не забываешь, и та стрела показала, что для меня нет пути обратно.

— Какая стрела? — снежный барс тряхнул ее снова. — Какая стрела, Катарина?

— Твоя, — спокойно ответила девушка, — твоя с черным оперением! Та, что лишь волей случая не убила меня!

— О чем ты? — Ран опустил руки. — Я никогда не стрелял в тебя, Катарина! И когда я стреляю, стрела всегда попадает в цель! Я не промахиваюсь, Кати, об этом знает каждый!

Кати не могла видеть его глаз в темноте, не могла и поверить в сказанное…

— Ран, это была твоя стрела… их невозможно спутать ни с одной из других. Я столько раз помогала тебе снимать колчан, я… не могла ошибиться… И…

— И что, Катарина? — князь простонал, подойдя к стене, прислонился спиной, простонал вновь. — Алиссин… тварь!

Кати не могла понять его… и Алиссин. Она не солгала бывшему супругу — после того, как Дариан рассказал что мамы и Элизы больше нет в Шарратасе, она действительно думала о возвращении. Да и что еще могла предпринять она, княгиня Арнар, кроме как вернуться. Но та стрела, которая лишь чудом не попала в нее, положила конец любым сомнениям. Медленно Кати подошла ближе, и Ран нежно обнял ее, нагнувшись, вдохнул запах ее волос, и едва слышно произнес:

— Каждый день, просыпаясь утром, я говорил себе: «Сегодня я буду нежным и добрым с моей Катариной»… И я старался, я очень старался… Мне хотелось, чтобы ты смотрела на меня как раньше, чтобы твои глаза светились от счастья, а ты… угасала как затухающее пламя с каждым днем. И я знаю, что виноват сам, но, Катарина… это сильнее меня. Ты хочешь нежности, а я страсти.