Притворись моей любовью

Если прикажет отрезать от себя по кусочку, я буду отрезать, пока не истеку кровью. Если она прикажет сжечь толпы живьём, я сожгу. Хочу этого или нет.

Лайон всхлипнула. Я протянул к ней руку, погладил по лицу, мокрому от слёз.

— Как жестоко. И ты действительно убьёшь меня, если она прикажет?

— Да, убью. Возможно, гуманнее убить тебя сейчас — быстро и без боли. Потому что Осор выберет самые жестокие способы.

— Нет. Я останусь с тобой до конца.

— Хорошо. Правильно. Ты не должна сдаваться. Я не хочу, чтобы ты теряла надежду. — Я понизил голос до еле слышного шёпота. — Сюда должен прийти Ирлайт с воинами. Если придёт, уходи с ними.

— Я не пойду. Я не оставлю тебя. Нет. — Лайон упрямо замотала головой.

— Послушай, меня ты не спасёшь. Спасай себя, уходи, когда будет возможность.

— Нет. Я хотела сказать… Я люблю тебя.

— Как ты можешь меня любить? Не придумывай.

— И ты меня любишь. Потому что пришёл за мной.

— Снова придумываешь. Я пришёл, потому что пришёл.

Смутное предчувствие кольнуло меня. Лайон вцепилась ослабевшими пальцами в мою рубашку.

Ответом ей послужили размеренные шаги, вспыхнувшие факелы и дикий смех Осор.

«Это не может быть правдой. Как такая жестокость случилась в нашем мире? Почему Осор никто не остановил?»

Я внимательно следила за Доментианом, надеялась в его лице, жестах увидеть, что он шутит, просто зло шутит. Но нет, он говорил правду, от которой хотелось свернуться в комок, забиться в углу и зажать уши, чтобы больше не слышать этой жути. Меня радовало только то, что мы ещё живы и что я успела сказать ему о своих чувствах. Хоть в ответ и услышала, что я всё придумываю.

По помещению разнёсся злобный смех демоницы, отразился от стен и похоронным звоном рассыпался вокруг.

— Что нам делать? — прошептала я Доментиану. Архосу… Никак не могла привыкнуть, что его следует называть Архос.

«Пусть для остальных он кто угодно, для меня он мой Доментиан».

Но он не ответил, только напряжённо всматривался в силуэт Осор. Раны нещадно болели, я тряслась от холода, но постаралась поднять повыше голову.

«Осор не увидит моего смятения! Буду держаться до последнего».

Становилось светлее, вспыхивали поочерёдно факелы вдоль стен. По большому залу, разрушенному и заброшенному, поползли змеями чёрные тени. «Цок-цок-цок», — стучали каблуки Осор, и от этого звука страх сковывал всё тело.

Она остановилась поодаль, вытащила из-за спины руку. Над ладонью парил и нестерпимо сиял яркий сгусток огня. Осор чуть сжала пальцы, и Доментиан застонал. Кажется, ему было больно.

— Ты же это ищешь? Можешь начинать умоля-я-ять, — мерзко протянула Осор.

«Неужели это… сердце?»

Страшные безумные глаза демоницы неотрывно наблюдали за Доментианом, но он упорно молчал.