Притворись моей любовью

Мир вокруг исчез, остались только мы, наши сердца, бьющиеся в унисон, и шёпот волн.

— Почему я чувствовала твоё страдание и твой гнев, как будто они были частью меня? Ведь это особенность, дарованная только истинным. У фейри нет истинности. У демонов разве есть?

— Нет. Лайон, мы с тобой так искусно притворялись, что любим друг друга, что не заметили, где закончилась игра и началась настоящая любовь. А когда ты дотронулась до моего сердца, жертвуя своей жизнью, это усилило нашу связь, скрепило узами покрепче любых. — Я обнял Лайон двумя руками, заглянул в глаза. — Кажется, мы выстрадали свою истинность. И теперь ты никогда от меня не избавишься.

— Угрожаешь, демон? — лукаво улыбнулась Лайон.

— Всего лишь предупреждаю. Ещё можешь попробовать убежать.

— Только если бросишься догонять, — прошептала она, потянулась ко мне с поцелуем.

Я наклонился к Лайон, к её нежным губам, и тихо проговорил:

— Мне лень, я устал, ещё и за тобой бегать.

Глаза Лайон расширились от возмущения, она ткнула меня кулаком в грудь, фыркнула и засмеялась.

— Зачем меня исправлять? Я идеален.

— Смотри, — Лайон показала на небо, — ещё не закатилось солнце, а уже взошла луна. Удивительно видеть их рядом. — Лайон помолчала, разглядывая ослепительное красное солнце и призрачную белую луну. — Доментиан, я верю, что никакие бури не смогут затмить наше счастье, ведь мы — как луна и солнце, эти небесные супруги, божественные муж и жена, вечны в наших чувствах.

— Муж и жена? Лайон, — тихо и ласково позвал я. — Хочу тебя спросить…

— Д-да? — откликнулась она, перевела взгляд на меня и взволнованно вздохнула.

— Почему все фейри любят так пафосно изъясняться?

Я состроил удивлённое, наивное лицо. Лайон смешно засопела, вздёрнула нос.

— Почему демоны любят так всё портить?

— Вот и неправда. — Я обхватил её лицо ладонями. — Докажу тебе, что демоны… — сказал я, перемежая слова поцелуями, — могут не только разрушать… а очень даже… умеют любить.

— Хм, не разбежались.

Я прижалась к Доментиану и обвела взглядом тёмное помещение. Он сказал, что этот огромный замок — его дом и мне ничего не грозит, но я всё равно чувствовала себя неуверенно.

— Мои рабы, гоблины. Я разрешил им уйти, прежде чем отправился за тобой в Бальбиэн, однако они остались. Ну и дураки, упустили шанс.

— У тебя есть рабы?!

— А я должен сам себе готовить и убирать?

Доментиан наградил меня снисходительной улыбкой. Я отстранилась и собралась рассказать ему о том, что рабы — это плохо, но из чёрного провала двери вышел хромая старый гоблин.

— С возвращением, хозяин. Мы рады! — гоблин с трудом, но глубоко поклонился Доментиану. — Какие будут приказания?

Он смотрел только на Доментиана.