Приверженная

Только я и чертов пустой белый коридор!

— Мистер Шакалов? — наконец из кабинета вышла врач. Держа в руке папку, она устала вытерла пот со лба и внимательно заглянув мне в глаза, серьезно протянула: — У меня для вас есть две новости.

Глава 2. Двойной удар

Я помню, как мне снился ветер и качка. Голос Шакалова, молния, гром и запах соли… Странный запах отпечатался в голове на долго. Вплоть до того момента, как в ушах жутко зазвенело, даже сквозь открытые глаза солнце заслепило. По инерции я зажмурилась, ощущая, как ноют все мышцы. Даже лицо отдавало легкими спазмами по всему телу.

— Кристина?! — где-то рядом раздался знакомый голос. Хриплый, взволнованный, но узнать его не вышло сразу. Мысли разбегались. — Девочка, открой глаза. Пожалуйста…

Нет. Мне не хотелось. Та пустота, что держала меня все это время давала такой покой, который и не снился. Я растворялась в нем, таяла, радовалась тишине и отсутствию кого-либо, пока… Пока не вспомнила о ребенке.

Глаза распахнулись сразу, словно от электричества. Поток света сделал свое дело, слезы хлынули, а белые круги под глазами мешали видеть хоть что-то.

— Черт, наконец-то! — воскликнул мужчина, а затем я услышала, как тот достал телефон и быстро набрал как-то номер. — Она очнулась. Бегом сюда!

Медленно, но тело переставало трястись, туман рассеивался, а лицо мужчины перед глазами прояснялось. Странное ощущение, видеть его снова. Как впервые… Темные волосы, острые скулы, глубокий взгляд и губы, растянутые в глупой улыбке. Я должна была ненавидеть его, но на душе стало тепло.

— Макс… — хрипло прошептала я, с трудом выдавливая буквы из губ. Услышав мой голос, Абрамов будто вспомнил о чем-то, погрустнел, его лицо вытянулось, побелело, а глаза застыли, словно возвращаясь в воспоминания. По телу снова роем пробежались мурашки и я замерев, положила руку на живот: — Нет… Нет! Только не говори, что ребенок… Ребенок…

— Что? — мужчина одернулся и свел брови на переносице, посмотрел на мою руку, чтобы тут же воскликнуть: — Черт, нет. С ним все в порядке. Брат сам тебе все расскажет.

— Меня отравили, Максим. Я помню это… Чувствовала шаги и, как кто-то вложил мне таблетки в руку. Я бы сама никогда… — на глаза снова накатились слезы, и я отвернулась, борясь с головокружением и тошнотой. Никто не должен был видеть мои слезы. Особенно Макс. Как бы там ни было, он всегда был и будет на стороне брата и единственное, что от него сейчас требовалось — информация. — Ты говоришь, что с ребенком все хорошо. Остальное я узнаю от врача.