Приверженная

Хотелось знать, кто посмел навредить моим детям, но даже мысли об этом вызывали такие сильные эмоции, что становилось дурно. И тем не менее, я еще помнила, как именно оказалась на это острове!

— Что ты тут делаешь, Максим? Кажется, у самолета мы прощались на долго…

— Я тоже так думал, но тогда еще ничего не знал. Поверь мне. — едва слышно шептал Абрамов и что-то больно кольнуло между пальцами. Я не сразу поняла, что это было, но Максим не дал мне посмотреть, спрятав руку под покрывало. — Брат позвал на свадьбу, а тут такое… Ему нужно было отлучиться… по делам. А так он все эти дни от тебя не отходил.

Я только открыла рот, чтобы что-то сказать, как дверь в палату распахнулась с такой силой, что боковые лутки просто упали в стороны, а картина на стене разбилась об пол. В комнату вошел Шакалов. Взъерошенный, запыхавшийся и немного дезориентированный. В его руках было белое полотенце, которым мужчина вытирал руки, превращая его медленно в алое. Часть футболки была запачкана чем-то красным и кроссовки на ногах словно насквозь пропитались этой жижей.

— Как давно она проснулась?! Какого хрена ты так поздно сообщил? — разъяренно рыкнул Шакалов на Абрамова, заставляя того в секунду отсесть подальше. Наверняка это резкое движение не укрылось от Кирилла, потому что отбросив полотенце в сторону, тот отчеканил по слогам: — Ты свою функцию выполнил. ВОН.

— Хорошо, хорошо, братик! — поднимая руки вверх, примирительно протянул Макс, вставая с места. Подмигнув мне на прощание, он бросил на прощание: — Кристина очень боялась за дет… ребенка, а я просто хотел успокоить ее до твоего прихода.

— Тебе не чего переживать, Черничка. Месяц домашнего ареста и все будет идеально. Главное, что дети здоровы. — подходя к раковине, мужчина спокойно помыл руки, а затем грубо усмехнувшись, едко выплюнул: — Он сказал тебе… Вот урод.

— Максим не сказал только, кто пытался меня отравить. — не размениваясь на сантименты, серьезно протянула я, тут же догадываясь: — Пирог Хлои — случайность, а вот Наташа и вправду с самого начала казалась мне немного не в себе.

Резко разворачиваясь и выключая кран, Шакалов свел брови на переносице и двинулся ко мне. Сев на место Абрамова, он внимательно осмотрел меня с ног до головы и закончил разговор:

— Это уже не важно. Все наказаны.

— Мне важно. И я не собираюсь говорить с тобой, пока не узнаю правду.

На секунду зависло молчание, и я уже было подумала, что Шакалов забыл обо мне, как вдруг он тихо протянул:

— Черт, ты права. Ты имеешь право знать. — отвернувшись, он засмотрелся в окно, заставляя меня удивляться каждому слову. — Кажется, я сильно задел самолюбие того носильщика, которому отбил яйца… Потому что когда Наташа затащила его в койку, он быстро согласился на ее вариант отомстить мне.