Приверженная

Проблемы, как клешни, сковывали меня по рукам и ногам, заставляя рыдать все сильнее и сильнее. Я с ужасом понимала, что становится легче. Но прекратить не могла.

— Кристина?! Так сильно порезалась? Не двигайся! — Шакалов переступил через стекло и быстрым шагом покинул комнату. Соседней оказалась спальня в лиловых тонах, но Кирилл не останавливался, пока не достиг смежной ванной и не посадил меня на стул около джакузи в центре громадного помещения. — Тихо, успокойся. Просто дыши. Что бы там ни было, я сейчас же…

Шакалов говорил что-то не переставая и, признаться, я не слышала слов. Только его голос. Спокойный, уверенный, расслабленный. Странным образом это приводило в себя, возвращало к реальности…

— Два небольших осколка застряли в коже, но это ничего страшного. — достав увеличительное стекло из банного шкафчика, Кирилл под лупой долго и нудно рассматривал мою ногу, прежде чем облегченно выдохнуть и удивленно посмотреть на меня: — Ничего серьезного. Я сейчас же вытяну стекло, обработаю рану и забинтую. Неужели… на самом деле тебе так больно? Или испугалась? Не переживай, кровотечения нет, но если не доверяешь мне, могу отвезти в больницу.

И вот тогда, именно в этот момент мне стало так чертовски стыдно, что не покраснели разве что пятки. Да что вообще происходит?! Какого черта я снова и снова не могу дать ладу своим эмоциям около Шакалова, почему бы их просто не выключить?

Я было уже открыла рот, чтобы списать все на гормоны и свою впечатлительность, а затем вдруг передумала. Кажется, Шакалов правда переживал, да и мне больше не с кем было поговорить, а правда выжигала изнутри.

— Возьми. — мужчина протянул мне салфетку и прежде чем я приняла ее из его рук, Кирилл осторожно вытер мне слезы. Он делал это так осторожно, трепетно, с некой опаской и придыханием, что я и сама затаилась, боясь вдохнуть. Словно страшился прикоснуться ко мне, как к треснувшей фарфоровой статуэтке. — И не плачь, Черничка.

Глупо, но, наверное, чего-то подобного и хотелось в тот момент. Участия. Я не знала, насколько оно искреннее, настоящее и не наигранное, но просто была благодарна хотя бы за попытку. В конечном счете, после побега никто никому ничего не должен. Я вообще рассчитывала на вечных гнет Шакалова! А что делал он? Подарил дом, предложил развод и даже не собирался забирать детей. А еще эта забота, которая ставила в тупик!

В секунду на губах появилась нервная улыбка, а затем слезы снова нахлынули на глаза. Ведь я впервые сказала то, что подозревала давно:

— Я крушу все, к чему прикасаюсь, Кирилл. Все, понимаешь? — отвернувшись к полу, постаралась прийти в себя, но голос все равно дрожал.