Приверженная

Но реальность была непреклонна. — Перестань…

— Что именно? — словно специально, мужчина лизнул кожу на шее, а затем подцепил зубами мочку уха. Его рука скользнула вниз, под подол черного платья, едва касаясь ноги. Но и этого хватило, чтобы мелкие волоски стали дыбом, а бедра инстинктивно сжались. — Можешь, ну его все это? Попросим Тамару разок забрать к себе детей на ночь, а сами…

— Кирилл… — прохрипев что-то нечленораздельное, я заставила себя отстранится и отступить на шаг. Но не далеко. Оперевшись лбом о его идеальный черный пиджак, я позволила Шакалову вжать меня в себя его крепкими руками… Боги, как же давно меня никто просто так не обнимал. Как же давно никто не прикасался ко мне так, как он. — Мы должны идти.

— Должны. — кивнул он и запустил руку в мои завитые локоны, уложенные в «не аккуратный» хвост. — Но я чувствую себя подростком. Мне плевать на все вокруг, хочу сбежать с тобой из дома.

Усмехнувшись, я постаралась представить Шакалова младше. Но вряд ли все вышло бы, как в наивных мечтах. Он был другим — жестким, а я делила мир на черное и белое. Мы бы прошли мимо друг друга, даже не задержав взгляд. Теперь же все изменилось… Двое оледеневших человека, застрявших где-то по середине океана, должны были либо принять смерть, либо начать греться теплом друг друга. Мы выбрали второй, не худший вариант.

— Идем. Хватит прятаться…

Я первая отступила и взяв его под руку повела вниз. Тамара помогла накрыть на стол, а затем просто скрылась с Майей и Евой в другой, игровой, комнате. Она ничего не говорила, но ее счастливый горящий взгляд более чем красноречиво говорил о том, что женщина поняла больше, чем мне хотелось донести.

Гостей у нас было четверо. Трое мужчин в костюмах от фирменных дизайнеров и одна девушка. Они были приветливыми, принести фрукты и редкий китайский чай, распускающийся в заварнике. И, тем не менее, что-то в их внешности не давало мне покоя. Что-то делало их смутно знакомыми…

Конечно, я знала их не понаслышке. Немцы, отпетые снобы и любители поддеть на ровном месте. Мы не раз встречались на приемах. Мало того, один из них был участником того самого аукциона, о котором хотелось забыть. Мое сердце екало каждый раз, стоило им пройти мимо или бросить на меня случайный взгляд.

Я была почти уверенна, что Шакалов не помнил о том, кто точно посещал те постыдные торги, иначе бы не общался с ними так приветливо, как сейчас. А у меня бы даже язык не повернулся пожаловаться ему на такое, о чем было стыдно даже думать! Но и немец молчал… Только смотрел на меня каждый раз так, словно до сих пор видел меня голой и кончающей на кресле, в старом доме Кирилла.

— Добро пожаловать в наш дом, друзья. — мужчина обнял меня за талию и позволил гостям войти в дом.