Приверженная

 — внезапно я ощутила дыхание на шее и теплую руку, скользящую по моему животу, а также низкий бархатный хрип: — Во-вторых, я по-прежнему люблю своего брата. Не одобряю? Да. И считаю угрозой. Ну, а в-третьих… — Абрамов резко притянул меня к себе, заставляя почувствовать спиной каждую его мышцу и эрекцию между ног. Его руки поползли вниз по платью, когда тот почти беззвучно протянул: — Шакалов сейчас занят чем-то более интересным, по имени Анджела, и владеющим всеми техниками его так любимого минета. Как думаешь, она уже успела ему отсосать или у них еще прелюдия?

Сперва тело замерло, словно не веря ощущениям и отвергая происходящее. Парализовало! А затем, услышав полный призрения и холодного сарказма голос Абрамова я просто отшатнулась от него, резко поворачиваясь, чтобы взглянуть в глаза Максу. На меня смотрел совсем другой человек, нежели тот, которого я знала и, кажется, была влюблена. Вместо чувственного глубокого взгляда лишь похоть и лед, вместо дружеской улыбки горящие глаза, порочно бегающие по моему телу.

Рука сама поднялась, чтобы отвесить ему пощечину. И дело было не только в попытке соблазнения. Далеко нет! Он разбил мою хрупкую веру в идеального человека. Я носила ее в руках, как последний кирпичик человечности. Все было разрушено! И лишь вера в странного мужчину Максима Абрамова была жива. До этого момента.

— Ты оказался таким же, как и все. Ничем не лучше Влада. И, знаешь, теперь я вижу, что вы с Кириллом братья. — горько усмехнувшись, я увидела, как тускнеют глаза мужчины, а маска наигранной легкости спадает. Странно… В одну секунду он превратился из легковерного парня в серьезного мужчину, с синяками усталости под глазами и бледной кожей.

— Мы не родные братья! Моя мать ушла к отцу Шакала, когда мне было шесть. — выплюнул мужчина и резко отвернулся, завернулся в полотенце и направился к выходу. — У меня девичья фамилия матери.

В тот момент я поняла, что ошиблась. Это странное чувство поселилось внутри где-то на энергетическом уровне… Максим Абрамов что-то придумал и до моих резких слов все шло по плану. Его поведение, Анджела и даже приставания были частью какого-то странной, но очень продуманной головоломки. И пусть я не понимала ее, но понимала, что являлась его… музой. Чем-то, что заставляет Макса шевелится быстрее, стараться и не опускать руки.

Холодок прошел под кожей, когда я сделала шаг вперед и выпалила первое, что пришло в голову, чтобы удержать его хоть на секунду:

— Почему фамилия матери?

Макс замер в проходе и оперевшись о косяк, протяну тем голосом, который я знала и в который когда-то влюбилась. Взвешенный, спокойный, с легкой хрипотцей, дающей тембру глубину, вызывающую по всему телу волну мурашек:

— Для одного отца я был слишком хорош, а для другого недостаточно.