Приверженная

И в тот короткий миг, когда ткань проскальзывала через шею и голову, когда мужчине пришлось отстранится, он так тихо прошептал, словно самому себе:

— Ты заставляешь меня чувствовать и думать. Делаешь другим человеком. А я… Я никогда не смогу расплатиться с тобой. Никогда, Черничка.

— Т-ссс… — приложив свой палец к его губам, я привстала на колени, а затем осторожно стянула с мужчины рубашку, кропотливо расстегивая каждую пуговку. — Сейчас это не важно. Ничего не важно.

В ту ночь мы были словно два незнакомца, ищущих в друг друге тепло, уют и спасение. На один вечер позволили себе стать теми, кем никогда не были и не будем. Страстными, желающими друг друга, истекающими потом от резких движений. Кричащими имя друг друга на пике, целующимися, как в последний раз и касающимися друг друга, как в первые.

В ту ночь я ощущала все по-другому. Более остро. Все будто стало более весомым в один момент, а прошлое отправилось за стену. Я подумаю о нем завтра…

В ту ночь Шакалов был нежным. Он целовал меня, изучал и подстраивался. Шептал что-то на ухо, о чем-то просил, что-то обещал… Мы кончили вместе, несколько раз подряд, а потом заснули в обнимку, как какие-то нормальные люди, не имеющие вчера и завтра.

Тот вечер был другим. Прощальным.

Утром в доме появился Абрамов. Спускаясь к завтраку, я ощущала странное дежавю. Мужские голоса в столовой, мое волнение и нерешительность… Все словно в чертовом «Дне сурка»! Только сегодня все было немного иначе. Застыв на лестнице в теплом махровом халате, я долго не могла понять, что изменилось.

А потом меня осенило. Шакалов был в настроении!

— Вчера я сделал предложение Анджеле и… она согласила. Представляешь?! — радостно отчеканил Макс, и пока его брат смеялся, тот продолжал эмоционально выкрикивать: — Сказала, что давно этого ждала и… И, в общем, мы решили сыграть свадьбу сегодня. Я уже договорился с ЗАГСом, оплатил ресторан, а Анджи выбирает платье. Знаю, ты думаешь, что я идиот… Но зачем ждать месяц? Суть не в том, чтобы закатить грандиозное веселье, а что бы она стала полностью моя! Мать будет против, но я просто не выдержу еще хотя бы день…

— Нет. — перебил его Шакалов настолько расслабленным и довольным голос, что я сама удивилась. Представляю реакцию его брата! — Впервые я понимаю тебя так сильно. Пожалуй, в этом мы с тобой похожи. Маму беру на себя.

Любопытство взяло верх, и я таки поплелась в гостиную. Абрамов сидел на стуле, одетый с иголочки, когда волосы были взъерошены, а глубокие синяки залегли под глазами. Кирилл же напротив, в синем домашнем халате, с глупой улыбкой и горящими глазами.

Я так и застыла в проходе, пялясь на него дольше приличного. Тяжело было сказать, как влияло на меня это зрелище: будоражило, пугало или радовало, но удивляло уж точно.