Продана в жены

Сегодня было грустно, но ясно. Может быть, слезы придут потом.

Я неловко положила гвоздики у основания памятника.

Как я по ней скучаю…

Взгляд затуманился от слез. Я взглянула на Зверя, который все это время следил за мной, не мешая испытывать сложные чувства.

Зачем он меня сюда привез?

В благодарность за то, что сидела с ним ночью? Или чтобы позлить Руслана? Все, что я слышала о Звере, не укладывалось в то, что он делал сейчас. Может, удар ножом пошел ему на пользу? Сарказм злой, но уместный.

— Мать Руслана тоже умерла, — сообщил Зверь.

— Разве вы не братья?

— По отцу. Моя его воспитала. Он поэтому такой, — Кирилл неопределенно шевельнул пальцами, и подобрал правильное слово. — Жесткий.

Этот маленький факт неожиданно заставил меня почувствовать симпатию к его брату.

— Поэтому он сам усыновил ребенка?

— Ника? Ник не усыновленный. Он жил в приюте для неполноценных, пока тот не разорился. Об этом писали. Может видела в газетах фото: ряды колючей проволоки, и полуголые ребятишки в обносках, — я помотала головой. — Рус подобрал этого сопляка, когда тот прибился к нашему клубу. Не помню, сколько ему было. Объедки с кухни собирал на заднем дворе.

— Так бывает, Лили. Не всем везет, когда они приходят в мир. Некоторых не ждут. Да… Как Ника или тебя.

Я опустила глаза. Он прав. Одни рождаются в такой семье, как у меня, а другие — в такой, как у Кирилла или Коринны, и они ни в чем не знают отказа с детства.

— Почему он бросил маму? — вырвалось у меня. — Чем я хуже Коринны?

— Ничем, — сладко улыбнулся Кирилл. — Это его выбор. Поехали.

К счастью, обошлось без истерик и почти без слез. С души как будто камень свалился, когда я побывала на могиле. Грустно, но светло. Меня тянуло за язык поговорить о моем отце, спросить еще раз: ну зачем вы меня похитили, в чем я виновата, если вы знаете, что отец меня не любит? Но молчала. Риторический вопрос.

На обратном пути он остановился у кафе.

— Угу, — неопределенно буркнула я.

— Ты же всю ночь за мной ухаживала, утром не ела. Точно голодная, — он выпустил собак, вместе с ними мы вошли в деревенское кафе, и никто не возражал, что доберманы разлеглись рядом со столиком.

Мы заняли место у окна напротив друг друга. Меню лежало прямо под прозрачной клеенкой, так что даже официантку звать не пришлось.

— Гамбургер и кофе, — заказала я, когда девушка все-таки решилась подойти к нам. Выбор был небогат.

— А вам? — от Зверя она отчаянно отводила глаза, и вздрогнула, когда один из доберманов ткнулся ей в щиколотку холодным носом.

Утреннее солнце било сбоку, выделяя впалую щеку и острые скулы, а глаза делая яркими и блестящими. Зрачки превратились в точки. Окровавленную прядь волос он заправил за ухо.