Проклятый дар

Было наивно думать, что причиной такого чертовского везения стал ее красный диплом, скорее уж – целевое направление и протекция Антона Карповича, который специально ради Алены обивал пороги облздрава и вел задушевные беседы с институтским руководством.

Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой счастливой, как в тот год. Никогда раньше ее жизнь не складывалась так легко и удачно. Интернатура подходила к концу, и Антон Карпович заверил, что возьмет Алену в штат на единственное вакантное место, а перед этим еще и отправит в Германию на стажировку.

До отъезда в Германию оставался всего один день, когда на нее напали. Поздним вечером прямо в больничной подворотне кто-то, чьего лица Алена в темноте так и не смогла рассмотреть, ткнул ее в грудь чем-то острым.

В себя Алена пришла уже не в подворотне, а в реанимационной палате, подключенная к капельнице и мониторам. Антон Карпович сказал, что она просто невероятно везучая барышня, что еще бы сантиметр, и даже он уже ничем не смог бы ей помочь. Через день в палату к Алене пришел следователь, расспрашивал, не запомнила ли она приметы нападавшего. Девушка не запомнила почти ничего, только запах. Мята и морская свежесть, любимый лосьон Егора. Скорее всего, это ровным счетом ничего не значило, наверное, таким лосьоном пользовался каждый пятый мужчина в городе, поэтому она ничего не сказала следователю и дело закрыли.

Алена выздоравливала долго, а когда наконец поправилась, еще очень долго боялась заходить вечерами в темные подворотни. На стажировку в Германию она поехала только в следующем году, а еще через полгода из разговора с Антоном Карповичем узнала, с каким трудом ему удалось отстоять ее место.

– Был там один шустрый и быстрый. – Заведующий морщился от неприятных воспоминаний и мял в руках незажженную сигарету. – Папа из министерства, мама тоже какая-то шишка, сам парнишка – потенциальный гений. Ты понимаешь, Прицепина, бывают такие… загадочные юноши, которые считают, что знают все.

– Этот тоже знал? – спросила она осторожно.

– А фамилия его мне еще несколько месяцев в страшных снах снилась. – Антон Карпович щелкнул зажигалкой. – Стешко его фамилия. Ух и настырный же оказался пацан! Он ко мне не один раз приходил, пока ты на больничной койке бока отлеживала, уговаривал дать ему шанс.

– В смысле? – Уже давно заживший рубец под левой грудью вдруг заныл и задергался.

– А что тут непонятного, Прицепина? Предлагал тебя, как неперспективную, уволить, а его, как потенциально гениального, взять в отделение.

– Прицепина, не заставляй меня думать, что ты глупее, чем кажешься. – Шеф усмехнулся в седые усы. – Что я, если ты все еще в штате?

– Спасибо, – только и смогла она ответить.

– Спасибо на хлеб не намажешь, Прицепина.