Пропавшие без вести

— Ваня, ты что! Почему все разбросано? Где дядя Петя? — оторопело спросила Зина.

— йе… йе… его нет… П….п… па-апы нет, — ответил Иван, заикаясь и не двинувшись с места.

Зина что-то вдруг поняла или не поняла, но испуганно ахнула и выбежала. Иван не видал, какая бледность покрыла лицо Ксении Владимировны, когда она задала короткий тревожный вопрос:

— Что с Петром? Что случилось? Иван! Что случилось?

— Арестовали, — ответил Иван одними губами.

— За что? — нелепо спросила она, медленно опустившись на стул.

— Да… за что? — повторил Иван.

— А что же он сказал тебе на прощание? Он что-нибудь говорил? Как все было?

— Очень просто и быстро.

Так просто и быстро, что я только после опомнился… Очень просто и быстро, — сказал Иван. — Да, он сказал, чтобы я твердо знал, что он ни в чем не виновен перед партией и перед народом, что это какое-то недора…

— Ну конечно! А как же! — перебила Ксения Владимировна. — Конечно!

— Мама! Ваня! Идите сейчас же завтракать! Идите завтракать! — требовательно и строго окликнула Зина. — Ваня, иди умываться! — сказала она еще строже, как будто старшая.

С этого дня Ксения Владимировна окончательно «взяла» Ивана к себе, как берут ребенка.

Иван подчинился. Ведь обе они остались единственно близкими ему людьми.

Честность отца для Ивана не подлежала сомнению. Дни и ночи он думал о том, в чем же дело. Часто, сидя над книгой или тетрадью с задачей, он просто глядел на бумагу и ничего не видел…

Несколько дней спустя имя П. Н. Балашова появилось в газете в ряду других упомянутых как враги народа, предавшие интересы родины.

Иван не пошел в школу. Он бродил один целыми днями по занесенным снегом дорожкам Нескучного сада и возвращался домой только тогда, когда в окнах становилось темно.

Три дня спустя, дождавшись, когда он вернется, Ксения Владимировна вошла в его комнату и присела на край постели.

— Ваня, ты мучаешься тем, что разрушена твоя вера в отца? — осторожно и мягко спросила она, положив на лоб ему свою тонкую, суховатую руку.

Он резко сел на постели.

— Как вам не стыдно! — воскликнул он. — Я знаю отца и верю ему все равно… Все равно! — сжав кулаки и сдержав рыдания, сказал он. — Это вы не верите, вы!

— Ошибаешься, — возразила она, стараясь держаться спокойно.

 — Я тоже верю Петру… Я… во всем, во всем ему верю… Бывают несчастья на свете, и вот… случилось… Но я не стыжусь за него… А ты почему же не ходишь в школу? Стыдишься? Да? — спросила она.

— Ксения Владимировна, да как же мне быть-то? Ведь не могу же я верить обоим! Одно исключает другое… Кто-то ведь, значит, неправ! — с мучительным отчаянием ответил Иван. — Вот я хожу и об этом все думаю, думаю…

— Я, Ваня, тоже все время об этом же думаю. Только об этом.