Содержанка

Не кататься на американских горках от «я просто дно» до «сейчас мы прогнем этот мир» по двести раз за день. Научиться спорить, а не побеждать. Ссориться, а не накидываться. И четко понимать, когда грань переходишь. Жизнь — это, блядь, когда живешь нормально. Как мои родители, как все люди. Но пока не получается.

Моргаю, задохнувшись от информации. Я не ожидала такого. Что угодно, но только не признания.

— Мне было очень хорошо с тобой, — говорю честно. — Когда ты не строишь из себя хозяина жизни и не пропадаешь, как было после аварии.

Он пожимает плечами, будто всё очевидно:

— Я не пропадал. Я работал. Потерять «СоларЭнерджи» — значит, потерять деньги. И… навсегда потерять тебя. Деньги — это всё, что у меня есть.

Сердце разбивается. Больно в груди от этих слов. От его спокойного тона, выражения лица. Он рассуждает о себе и своей нужности так просто и обыденно, словно эти страшные слова всем вокруг очевидны.

— Какой дурак! Ну что ты заладил-то деньги и деньги! Я с тобой не из-за этого.

Он стоит и не двигается, поэтому подхожу сама и обнимаю его за шею.

— Ива… — строго. Будто предупреждает.

Тянусь поцеловать — отворачивается. Потом, будто спохватившись, целует сам. Сухо. Коротко. В губы. Еще раз. Еще. Разгоняя пульс. Соленый весь. Следил же с палубы, понял, что тону, и сиганул вниз. Слезы на глаза от эмоций наворачиваются. Алекс вдруг обнимает и нервно прижимает к себе. Впивается пальцами в кожу. Нетерпеливо. Жадно.

Мы снова целуемся. И снова сухо. Губам друг об другу тремся до боли. Но он не открывает рот, не берет меня поцелуем, как делал раньше. Всё очень нервно, в жестоких рамках.

— Я тоже люблю тебя, — шепчу, зажмурившись. — Мне так кажется. Я очень много к тебе чувствую. И мне больно. Так сильно больно со вчерашнего вечера!

— Я не хочу, чтобы ты меня терпела. Даже за деньги. Это не для тебя, — мягко отталкивает. — Я же сказал, что назад ничего не требую. Прости еще раз за «горки», на которых «покатал». Я не мог с тобой не попытаться.

Снова извиняется! Ну кто меня за язык тянул с этим изнасилованием! Внимание хотела привлечь, а оно вот как вышло. Он ведь правда думает, что я с ним за деньги спала. Обиделся. Гордый до невозможности, при всех своих недостатках.

А я понятия не имею, что объяснить ему.

— Блин… Поцелуй меня. Поцелуй, пожалуйста, как всегда это делаешь, — я трогаю его, глажу, пытаюсь расшевелить как-то. — Поцелуй, и ты почувствуешь. Всё почувствуешь.

Приподнимаюсь на цыпочки и сама целую, куда дотягиваюсь.

Мое полотенце падает вниз, я прижимаюсь к Алексу. Тот обнимает. Пальцы растопырены, водит по спине, греет. А потом наклоняется и выпаливает:

— Я с ума по тебе схожу. Прости.

Губы касаются, и от одного этого дрожь по телу.