Содержанка

На голодный желудок такие важные решения не принимаются.

Глава 4

— Оладьи или блины? — У мамы излишне веселый голос.

Обычно она так не разговаривает. Даже на записях с моих детских праздников нет столько наигранности, а ведь мне двадцать один, а не четыре. Приветливо улыбаюсь, не желая ее расстраивать. Понимаю, насколько нам всем нелегко.

— Я пас! — Поднимаю вверх руки, сдаваясь. Указываю на стол, где лежит ворох фантиков от конфет и шоколадок. Поглаживаю живот. — Если съем еще хоть что-нибудь сладкое, впаду в сахарную кому.

— Вижу, времени зря не теряла. — Мама шутливо грозит пальцем.

Подходит к столу и начинает собирать бумажки. — Отвела душу?

— Да-а, — усмехаюсь и потягиваюсь. — Выполнила пятилетку за день.

— Здорово! Самое время позволить себе то, что раньше было нельзя. О, Ива, а давай сделаем сливочную пасту с красной рыбой, как мы пробовали в том ресторане с Андреевой? Спорю, там в одной ложке миллион калорий, но ведь вкусно! Обалденно. Я сливки возьму пожирнее. Только нужно за продуктами сбегать.

— Я пулей! — вызываюсь в шутку. Затем указываю на ногу и закатываю глаза.

Мама улыбается и присаживается рядом на диван.

Мы зачем-то обе смотрим на весы, что пылятся в углу.

— Если не хочешь, я сделаю котлеты на пару́ из индейки. И потру морковь. Тоже вкусно.

Прыскаю в ладонь. Да-да, я самой себе неприятна последние недели, что уж о других говорить. Унылая девица на выданье. Апатия — жутко противная штука. Причем тяжело всем, и человеку в этом состоянии, и его близким.

— Спасибо, мам. Приготовь, что сама хочешь. Правда. Больше никогда не буду выпендриваться.

Мама фигуристая, и я, видимо, пошла в нее. После пятнадцати лет вес начал резко расти, организм стремился к женственности.

Приходилось прилагать огромные усилия, чтобы при росте сто семьдесят сантиметров удерживать себя в пределах сорока четырех килограммов.

Тысячи раз мы ругались с мамой по поводу готовки! Сколько бы я ни просила, она упорно жарила котлеты на сливочном масле, а супы варила такие густые, что ложка стояла. Когда-то эти проблемы казались суперважными.

Мама обнимает одной рукой, я закрываю глаза. Зажмуриваюсь. Действительно тошнит от количества сладкого, что запихала в себя зачем-то. Включается чувство вины, из-за чего становится еще хуже.

Я тяжело вздыхаю и тоже обнимаю маму. Она чудесная, столько для меня сделала! И точно не заслужила вот так нянькаться с великовозрастной дочерью.

— Мам, ты можешь поехать к Сергею или пригласить его на ужин. Я совсем не против. Все равно хотела лечь пораньше, — говорю ободряюще.

Сергей работает начальником охраны в той же клинике, что и мама. Так они и познакомились восемь месяцев назад.

— В другой раз. Расскажи лучше, как прошло вчерашнее свидание? — Мама слегка толкает локтем.