Содержанка

— Не нужно расследований, Рафа. Лучше прямо спроси, мне так будет комфортнее.

— Окей. Тогда я почти сразу улетел в Австралию и не знал, что у тебя такая серьезная травма.

— И что я такая скучная алкоголичка, — качаю головой. — Стыдно за вчерашнее, хотя остаток ночи мне понравился.

Алекс работал на диване, а я лежала рядом и наблюдала. За тем, как напряженно он всматривается в монитор, как быстро пальцы летают по клавиатуре. Как слегка расширяются глаза в момент, когда приходит решение. Для меня это был настоящий перфоманс, я так не умею печатать, даже когда знаю, что именно нужно.

— Я понимаю, что с тобой происходит. Мозг по привычке делает запрос на дофамин от тренировки, ты его не выполняешь, мозг не получает ответ и загибается. Ты загибаешься. Ищешь кайф где угодно. В чем угодно. У меня пожизненные с этим проблемы. То есть я всегда чувствую примерно то же, что и ты в последние месяцы. Ощущение неудовлетворенности. Будто сделал недостаточно много.

Я перевожу взгляд на его пальцы, которыми он очень ловко вертит чайную ложечку. Алекс прослеживает и прекращает. Кладет руку на стол, усмехается.

Словно не замечая, как берет другой рукой эту же ложечку и продолжает крутить.

— Да, ужасно трудно сидеть в очередях и в кресле парикмахера, — признается слегка грубовато, отрешенно, будто не его касается. — С возрастом я научился быть собраннее и хоть каким-то образом контролировать дергающиеся руки-ноги, не влетать в драку при первой провокации. — Стреляет в меня хитрым взглядом. — Но болтаю по-прежнему до хрена. И да, очереди ненавижу люто. Как и парикмахерские.

— Тебе пора бы подстричься.

— Да, блин, малышка. Пора бы еще неделю назад.

Почему-то эти слова и признания особенно сильно трогают.

У всех есть уязвимости. То, с чем боремся, чего стыдимся. Я не выдерживаю, резко поднимаюсь и подхожу. Алекс отодвигается от стола и притягивает меня к себе на колени. Обнимаю за шею крепко, прижимаюсь. И мне кажется, что мы оба чувствуем то самое. Внутри рассыпаются искры удовольствия.

— Ты такой сильный! — бормочу. — Я в шоке просто. Как ты это делаешь? Как вообще встаешь по утрам и чего-то добиваешься, если живешь в этом?

Вместо ответа Алекс рывком встает прямо со мной на руках. Приходится обнять его крепче, прижаться теснее.

От этого еще приятнее! Он же стискивает мои ягодицы, облизывает пересохшие губы. Смотрит в глаза.

— Я объездил примерно двадцать стран, занимался практически всеми видами спорта, какие существуют. Много бухал. — Он несет меня к дивану. — Много чего видел и пробовал. Но знаешь, что я тебе скажу, Чемпионка?

— М-м? — тяну кокетливо. Сама оторваться от его глаз не могу.

Никогда бы не подумала, что внимание одного-единственного человека может так захватить! Подарить трепет, эйфорию.