Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Косынка пропахла потом и водорослями, но вода все равно была великолепна.

Я продолжала идти, цепляясь за мангровые деревья. Прилив уже нагнал воды мне по пояс, и идти становилось все труднее, но я наклонила голову и упорно шла вперед настолько быстро, насколько могла.

Над горами вспыхнула молния, чуть позже прогрохотал гром. Прибой был таким сильным, что я могла продвигаться вперед только вместе с очередной волной. Потом волна откатывалась, порываясь утащить назад и меня, но я удерживалась на месте, вцепившись в ближайший мангровый стебель.

Я начинала думать, что поспешила покинуть «Дельфин» и капитана Леонарда.

Ветер дул все сильнее и сыпал дождем мне в лицо, почти лишая способности видеть. Матросы говорят, что каждая седьмая волна выше остальных. Продвигаясь вперед, я стала считать их, и не седьмая, а девятая волна ударила меня между лопаток и сбила с ног, прежде чем я успела ухватиться за ветку.

Беспомощная, ослепленная и полузадушенная песком и водой, я барахталась, пока мои ноги снова не ощутили под собой почву. Волна, чуть меня не утопившая, еще и изменила направление моего движения.

Гора передо мной больше не маячила. А маячило, всего-то футах в двадцати, большущее дерево.

Еще четыре волны, еще четыре рывка вперед, еще четыре попытки откатывающейся воды утащить меня назад, и я оказалась на болотистом берегу маленького заливчика, поползла вперед, поднялась, шатаясь и скользя, и бросилась в манящие объятия ближайшего дерева.

Со своего насеста на ветке, с высоты в двенадцать футов, я видела всю протяженность мангрового болота, через которое прошла, а за ним море. И то, что я видела, заставило меня еще раз изменить мнение относительно решения покинуть «Дельфин».

Как бы скверно ни было сейчас на суше, тем, кто оказался в прибрежных водах, приходилось гораздо хуже.

Молнии разбивались о поверхность клокочущей воды, в то время как ветер и прилив сражались за власть над волнами. Дальше, в проливе, волны вспучивались до такой высоты, что казались катящимися холмами, а завывающий ветер продувал меня насквозь.

Вспышки молний и раскаты грома свирепствовали над моей головой.

«Артемида» была куда менее быстроходным судном, чем военный корабль, и я надеялась, что она сейчас находится далеко от грозового фронта.

В сотне футов от себя я видела мангровую рощу. Вода, шипя и пузырясь, то набегала, затапливая темные стебли, то обнажала сушу. Я обхватила руками ствол дерева и стала молиться. За Джейми и «Артемиду». За «Дельфин», за Аннеке Йохансен, за Тома Леонарда, за губернатора. И за себя.

Проснулась я уже при свете дня: нога застряла между двумя ветками и онемела от колена вниз.