Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Выбравшись, а по сути чуть не свалившись со своего насеста, я плюхнулась ногами в мелкую воду залива, зачерпнула пригоршню для пробы и выплюнула. Конечно, то была уже не морская вода, но для питья все-таки солоноватая.

Одежда промокла, зато я изнывала от жажды. Буря давно стихла. Все вокруг выглядело мирным и спокойным, за исключением мангровых деревьев. Издалека доносились крики больших птиц.

Вода здесь была солоноватой, однако чем дальше от моря, тем более пресной она должна была становиться. Я постаралась оттереть грязь с ног и заковыляла в сторону суши.

Характер растительности начал меняться.

На смену мангровым деревьям с сероватыми листьями приходила более яркая зелень, появилась густая трава и сочный донный мох. Впрочем, вымотанная и изнывавшая от жажды, я не могла плюхать по воде слишком долго: то и дело приходилось садиться, чтобы сделать передышку. Во время одного из таких привалов несколько маленьких четырехглазых рыбешек выпрыгнули неподалеку и с любопытством уставились на меня.

— По-моему, ты и сама выглядишь довольно странно, — сказала я рыбине.

— Вы что, англичанка? — недоверчиво спросила та.

На миг я ощутила себя Алисой в Стране чудес и, моргая, уставилась на рыбеху. Но потом я резко подняла голову и увидела человека задавшего этот вопрос.

Лицо его было обветренным и загорелым, цвета красного дерева, темные курчавые волосы густыми, без признаков седины. Он медленно вышел из-за мангрового ствола, словно боялся меня напугать.

Роста незнакомец был чуть выше среднего, дородный, широкоплечий, с резко очерченным лицом, по природе добродушным, но сейчас настороженным. Одежда на нем была поношенная, на плече висела холщовая сума, а на поясе — фляга из козлиной кожи.

— Vous кtes Anglaise? — повторил он свой вопрос по-французски. — Comment зa va?

— Да, я англичанка, — прохрипела я. — Не будете ли вы добры дать мне немного воды?

Его светло-ореховые глаза расширились, но он не сказал ни слова, просто снял с ремня кожаную флягу и протянул мне. Я положила нож на колено, оставив под рукой, и жадно, чуть ли не давясь, припала к фляге.

— Осторожнее, — посоветовал он. — Пить слишком быстро — опасно.

— Знаю, — чуть запыхавшись, ответила я, опустив мешок. — Сама, слава богу, доктор.

Я снова припала к горлышку, но постаралась пить не так жадно.

Мой спаситель воззрился на меня насмешливо, но не без удивления. Вымоченная и просоленная морем, обгоревшая на солнце, насквозь пропотевшая, измазанная в грязи, со спутанными, падавшими на лицо волосами я походила на нищенку, а мои слова, надо думать, навели его на мысль, что я не просто побирушка, а еще и чокнутая.

— Доктор? — переспросил он по-английски, показав, что мыслит именно в том направлении, в каком я и предполагала.